Огонь в его жилах - Руби Диксон

Находиться здесь наедине с Лиамом… странно. Кажется, мы занимаемся этим «танцем» уже несколько месяцев. Он добрался до форта и долгое время оставался незамеченным. Потом, когда Гвен ушла, мы сблизились… и именно я оттолкнула его. Теперь мы наедине, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он собирается поцеловать меня, он встает и уходит. Его глаза потемнели, что, как мне сказали, означает, что он испытывает сильные эмоции (и не очень хорошие эмоции), поэтому я не знаю, что и думать.

Он ревнует? Он думает, что именно поэтому я оттолкнула его в форте? Потому что у меня был кто-то другой?

Я уже много лет не хотела, чтобы кто-нибудь прикасался ко мне. Но с Лиамом… Я медленно ем кукурузную лепешку, хотя это не сильно утоляет мой голод, а затем провожу пальцами по губам, вспоминая, какие ощущения были у него на губах. Я хочу, чтобы он поцеловал меня снова, но, возможно, мне не следует этого делать.

Возможно, дракони просто слишком отличаются от людей. Ирония в том, что Эми и Гвен состоят в браке с мужчинами-дракони, но Лиам не такой, как их мужчины. Он другой. Иногда он выглядит как любой другой мужчина, а иногда кажется, что он вот-вот потеряет контроль и сойдет с ума.

Это тайна… и я ненавижу это за то, что она меня привлекает. Мне бы хотелось простых и непринужденных вещей. Мне бы хотелось быть одинокой после ада Форт-Талсы, но… Мне нравится быть с Лиамом. Мне слишком нравится быть с ним. Это заставляет меня хотеть большего.

Глава 9

ЭНДИ

Заканчивая есть, я слышу, как Лиам ходит по магазину. Я не встаю, потому что могу только представить, о чем он думает, бродя по полкам со старыми порнокассетами, фаллоимитаторами и бог знает чем еще. Съедобное нижнее белье? Интересно, они все еще вкусные? Если так, то мне, возможно, придется взять что-нибудь, чтобы перекусить. В теории, это просто… конфеты, верно?

Боже, Бенни бы лопнул со смеху, если бы узнал, что его сестра ест съедобное нижнее белье.

На меня накатывает волна одиночества, и я вдруг начинаю так сильно скучать по своему младшему брату, что мне становится больно. Бенни — это все, что у меня есть. Я думаю о его точеном лице, которое так недавно утратило детскую пухлость. Его лукавый смех и то, как он улыбается и показывает сломанный зуб, когда ему по-настоящему весело. Он хороший парень. Просто ему… скучно, и он несчастен. Вот почему он так себя ведет. Может быть, я не права, что преследую его и возвращаю обратно. Может быть, мне следует отвести его куда-нибудь, где он будет счастлив, где он сможет побыть среди других мужчин и мальчиков своего возраста и не чувствовать себя чужаком в крепости, полной женщин.

Но… Форт-Даллас — это не то место. Во всяком случае, мне все еще нужно найти его и убедиться, что он в безопасном месте.

— Андреа?

Я поднимаю глаза, когда Лиам возвращается в комнату отдыха и садится рядом со мной. У него в руках несколько тюбиков, и он показывает один мне.

— Это что, еда? — Он снимает колпачок и сжимает тюбик, и розовый гель стекает по стенке ему на руки.

Я прочитала надпись на одном из тюбиков у него на коленях. Смазка. О Боже.

— Эм, нет, не совсем.

— Нет? Пахнет фруктами. — Он нюхает гель, стекающий по тыльной стороне ладони, и морщит нос. — Возможно, это гнилые фрукты, но пахнет как еда. Значит, это какая-то приманка? Для ловли животных?

Неловко.

— Это, вообще-то, для секса.

Он удивленно смотрит на меня.

— Для секса?

— Да, это для того, чтобы женщина стала достаточно влажной, чтобы принять член без боли. — Слова вырываются из моего горла, немного сдавленные. — Предполагается, что это поможет ей.

Губы Лиама изгибаются, и он смотрит на гель, а затем на меня.

— Ваши мужчины взяли бы женщину, если бы она не была влажной и готовой?

Я облизываю губы, пытаясь придумать, как лучше ответить.

— Люди-драконы, э-э, не спариваются, если самка не в восторге от этого? — Его полный отвращения взгляд говорит мне все. — Ладно, да, человеческие мужчины немного другие, я думаю. Хорошие парни стараются заинтересовать девушку, но не все так делают. И иногда, я думаю, некоторые женщины просто не могут стать достаточно влажными, или, может быть, у него слишком большой член, а у нее слишком маленькая… — И, боже милостивый, прямо сейчас мое лицо пылает, как в аду, потому что я представляю его член и то, какой он крепкий. Ему определенно нужно было бы смазать женщину, если только она не была бы насквозь мокрой от возбуждения.

И теперь я представляю, как он ласкает женщину, убеждаясь, что она горячая, влажная и готова, и мои бедра сжимаются чуть сильнее. Это неподходящий разговор, особенно учитывая сексуальное напряжение между нами обоими.

— Итак… как мужчины-драконы затаскивают даму в постель?

Он с отвращением вытирает руку об одежду.

— Только не так. Самка дракони так же готова к спариванию, как и любой самец. Она бросает ему вызов, и если он побеждает ее в бою, она возвращается к своей двуногой форме и подчиняется ему. Самку очень возбуждает, когда ее побеждает более сильный самец, потому что она знает, что он достаточно силен, чтобы защитить их детенышей. — Он снова нюхает свою руку, его ноздри раздуваются от запаха смазки, которым пропитан воздух вокруг нас. — Самец дракони никогда не стал бы пытаться спариться с самкой, которая не продемонстрировала бы, что готова к этому.

— Значит, если она дерется, это значит, что она возбуждена? — я спрашиваю. — Я думаю, это похоже на флирт или поцелуи для людей. Мы разные. Некоторые женщины могут быть заинтересованы в совокуплении, но, возможно, их тело реагирует не так, как должно. — Со мной было так. В прошлом у меня был неприятный секс только потому, что это было проще, чем поднимать шум или сопротивляться. Несколько минут сухого, агрессивного растирания стоили того, чтобы меня оставили в покое. Хотя мне неприятно вспоминать о том времени в моей жизни. — Некоторым мужчинам все равно, хочет она этого или нет.

Лиам только качает головой. Он закрывает тюбик лубриканта и отбрасывает его в сторону, как будто само его присутствие раздражает его.

— Значит, ваши мужчины-люди настолько плохи в доставлении удовольствия своим партнершам?

Я чувствую, как мои губы кривятся.

— Да, некоторые из них такие.

— Это и радует меня,