Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

Каково же было его изумление, когда вместо старой женщины его глазам предстало очаровательнейшее юное существо, да к тому же еще невинно пострадавшее от стрелы Хван Бо.

Он не мог позволить случиться еще одной бессмысленной гибели, потому и рванул с девушкой прямо к монастырю.

Хвала богам, успел!..

Из разговора с настоятелем Муном Юн Хо понял, что девушка потеряла память, не помнит даже собственного имени. Это показалось парню странным. И в самом деле, не могло же ранение в плечо столь странным образом сказаться на ее памяти?.. Но что, если это была какая-то хитрость со стороны странной барышни?.. И тогда ему стало интересно – кто же она такая? Мальчишке Лу Хану, вместе с еще несколькими ватажниками, переодетыми простыми горожанами и направляющимися в Ёнджу, он дал поручение послушать, что говорят на рынке – ведь именно там можно было узнать самые свежие, самые последние новости – о чем угодно.

Они нередко делали так, чтобы потом в очередной раз наказать тех, кто глумился над простым людом, унижал и издевался над бедняками, забирая последнее у нищих крестьян, выбивавшихся из сил, чтобы прокормить семью, выращивая скудный урожай.

Прошло уже столько лет, но Юн Хо до сих пор не забыл, как они с отцом растягивали последний кын* риса, чтобы не голодать, и вынуждены были в любую погоду подниматься в горы, чтобы там, в лесу на склонах, заготавливать дрова, а затем тащить тяжелые вязанки вниз, в город или окрестные селения, где можно было выручить хоть несколько нян и снова купить рис. А потом всё начиналось сначала, не прекращаясь ни на один день.

Кын*(старинная корейская мера веса) – 600 гр

Подросток, которого они пару лет назад спасли от жестокого хозяина, до смерти забившего родителей Лу Хана за какую-то провинность, сбежал от господина в горы и бродил там, надеясь выжить. Он уже несколько дней ничего не ел и вид имел истощенный, когда люди Юн Хо обнаружили его спящим в яме под корнями старой высокой сосны. Волосы его, заплетенные, по обычаю, в одну косу, растрепались, и в них застряли сухие сосновые иголки.

Парнишка вскочил на ноги, как испуганный заяц, и задал стрекача, но ватажники быстро нагнали его. Лу Хан, вереща, как все тот же заяц, отмахивался от здоровенных сильных мужчин – Хван Бо расцарапал щеку, Си Яну попал точно в нос, пустив кровь – но те жестко скрутили его, лишив возможности двигаться.

И мальчишка только скалился, как волчонок, кривил чумазое лицо.

- Хватит, парень, – веско и решительно сказал Хван Бо. – Тебя никто не обидит. Скажи только, почему ты шастаешь один по лесу. Где твои родители?

А подросток вдруг жалко сморщился и хрипло бросил:

- Нет их… Никого нет! Хозяин убил их! – и прикрыл веки, с силой сцепив челюсти, но одинокая слезинка все же выкатилась из глаза, прочертив светлую дорожку по грязной худой щеке.

Мужчины переглянулись, и Си Ян, осторожно ощупывая нос, сказал:

- Пойдешь с нами?

- А… Вы кто?.. – парнишка переводил блестящие глаза с одного на другого.

- Мы – те, кто сможет защитить тебя от таких, как твой хозяин.

И мальчишка судорожно сглотнул худым горлом и кивнул.

Когда они появились в их тайном укрытии в горах, приведя с собой тощего незнакомого мальчишку в старой потрепанной одежде, далеко не чистой после скитаний по лесу, Хван Бо, отведя атамана в сторону, виновато прогудел своим басом:

- Брат, ты не ругайся! Мальчонке некуда идти. Как я понял, его родителей за что-то приговорили к наказанию, да и забили до смерти. А этот… сбежал. Пропадет мальчишка один…

- Хван Бо, ты же знаешь, я сам был таким, как он… Я и не собирался ругаться. Проследи, чтобы мальчишка помылся – уж очень он грязный. И да… Дайте ему еды!

Потом, когда уже осоловевший от еды мальчишка сидел на грубой циновке, прислонившись к стене их жилища, и почти засыпал, Юн Хо подсел к нему и, глядя задумчиво вдаль, негромко сказал:

- Здесь ты в полной безопасности. Никто не обидит тебя. Меня ховут Юн Хо!

- Вы…вы ведь те разбойники, о которых говорят везде? – жадно спросил мальчик.

- И что говорят? – спокойно осведомился мужчина.

- Что только вы помогаете беднякам и наказываете богачей!

- Ммм… – неопределенно протянул он.

- Я хочу отомстить Пак Чун Хо! – голос парнишки задрожал от еле сдерживаемого возбуждения. – Вы же мне поможете?

- Кто такой Пак Чун Хо? – спросил мужчина, хотя прекрасно понял, что мальчишка говорит о своем обидчике.

- Это тот гад, что… – голос парня сорвался.

- Как тебя зовут? – спросил мужчина.

- Что?..

- Зовут тебя как?

- А… Лу Хан.

- Так вот, Лу Хан. Отомстить несложно. Мы, конечно, поможем, – голос Юн Хо звучал ровно, и он по-прежнему не смотрел на мальчика. – Но ты же понимаешь, что обратной дороги точно не будет! Ты готов сделать этот шаг? Ты видишь, как мы живем. Ничего героического в этом нет. Ты готов к тому, что будет трудно, опасно и не всегда чисто?

- Я готов! – жарко выдохнул мальчишка. – Не будет мне покоя, пока не отомщу за родителей!

Юн Хо протянул руку и потрепал сидящего рядом парнишку по плечу:

- Добро пожаловать домой, Лу Хан!

Господину Пак Чун Хо, убийце его родителей, Лу Хан все же отомстил, вместе с несколькими разбойниками пробравшись ночью в богатое поместье в одном из селений, во множестве разбросанных в окрестностях, поместье, полное стражи – господин помещик Пак много сил и средств тратил на то, чтобы его семейство могло жить безопасно.

Когда ловкие и бесшумные, как ночные тени, разбойники пробрались в спальню янбана*, тот спал беспечным сном, изредка похрапывая. Грузное, рыхлое тело помещика было накрыто шелковым одеялом.

Янбан* - в средневековой Корее дворянин, господин.

Он громко всхрапнул и испуганно дернулся, распахнув мутные со сна поросячьи глазки, когда почувствовал ткнувшийся в кожу шеи кончик длинного меча.

Человек, склонившийся перед ним, был плохо виден в темноте, освещаемой лишь зыбким светом ночника. Однако же его фигура, закутанная в черную одежду, была невысока.

- Что?.. Кто?.. – в панике забормотал Пак Чун Хо и тут же почувствовал, что меч надавил сильнее, а