На перепутье. Даард. - Ника Летта

Аширо смотрела на него и понимала: вот так выглядит власть, которую даже не нужно называть. Один змайс — уставший, раненный, с не до конца восстановившимся зрением, без сопровождения, с эльфийкой рядом — и целая деревня уже вытягивается в струну.

Староста провёл их во внутренний двор. Там стояло зеркало перехода — большое, овальное, в тяжёлой раме, накрытое плотной тканью с защитными узлами. Не роскошь дворца, но достаточно дорогое, чтобы принадлежать не человеку, а должности.

Пока староста суетился с печатями, Аширо услышала за спиной женский шёпот:

— Это она?

— Кто?

— Говорят, с ним была эльфийка. — слухи распространялись со скоростью воздуха.

— Не смотри. Хочешь, чтобы он заметил?

— А вдруг пленница?

— Дура. Пленниц так не ведут.

Аширо не повернула головы. Пленниц так не ведут.

Странно, но именно эта фраза задела сильнее, чем материнский вестник. Потому что женщина за спиной сказала это уверенно, почти буднично. Значит, в этих землях знали разницу. Знали, как ведут пленниц или ведут женщин, которых ещё не решили, кем считать.

И, похоже, она сама этой разницы до конца не понимала. Даард, стоявший рядом, едва заметно повернул голову.

— Не слушшшай.

— Почему?

— Половина слухов бесполезна.

— А вторая?

— Опасна.

Аширо почти улыбнулась, это было типично для советника, которого она успела узнать.

— Вы говорите так, будто никогда не пользовались слухами.

— Я пользуюсссь всем. Но не верю ничему сразу.

Староста снял ткань с зеркала. Гладь была тёмной, с едва заметной серебряной рябью. По краю рамы загорелись символы. Дом Маарц, судя по знаку, имел право принимать такой переход напрямую.

Аширо почувствовала, как внутри всё снова напряглось. Поместье, его территория, место, где даже стены будут на его стороне. Даард протянул руку к зеркалу и повернул голову к ней.

— Там не пытайссся играть в побег.

— Я не настолько глупа. — на это он ничего не возразил.

Но многозначительное молчание она оценила по досторинству, поэтому сжала губы.

— Сегодня уже была лекция на эту тему. — почти предупреждающе заметила она, по ее достоинству уже прошлись достаточно, хватит.

— Повторение полезно.

— Для дур? — еще хоть одно слово и она запустит в него чем-то, и плевать ей на последствия.

— Для живых.

Эта фраза почему-то выбила ответ из горла. Староста стоял рядом, изображая глухоту, получалось плохо. Женщины за дверью тоже наверняка слушали. Вся деревня, скорее всего, точно устроит новые слухи, стоит им перейти грань.

Саш Маарц с эльфийкой. Эльфийка после леса. Не пленница. Не жена. Не гостья. Что-то между. Безопасность снова строилась на роли, которую она ещё не понимала. Рядом с черным змайсом её не трогали, ное из уважения к ней, а из страха перед ним.

В этот миг за её спиной снова прошептали:

— Сая? — осторожно прозвучало позади, советник приподнял бровь, наблюдая за ее реакцией

Она обернулась. У двери стояла та самая женщина с кореньями, уже без ножа, в руках — свёрток, небольшой, тканевый.

— Возьмите, — сказала она быстро и опустила глаза. — Сухие лепёшки. И… трава от тошноты. Только чуть-чуть, не больше щепоти. Иначе живот скрутит.

Аширо замерла.

— Зачем?

Женщина не подняла взгляда.

— Ничейные земли разные бывают. А дома у змайсов… — она осеклась. — Простите. Не моё дело.

Аширо взяла свёрток. Осторожно. Не потому, что боялась яда, хотя и это тоже. Просто жест оказался неожиданным.

— Спасибо.

Женщина кивнула и сразу отступила, будто боялась, что благодарность тоже может быть опасной. Аширо посмотрела на свёрток в руке. Простая грубая ткань. Человеческий запах. Хлеб. Трава. Ничего ценного.

И всё же это была первая вещь за долгое время, которую ей дали просто так. Тут донёсся голос советника, возвращая ее в реальность:

— Ашшширо.

Она сжала свёрток и шагнула вперёд. Серебряная гладь сомкнулась вокруг неё холодом. На миг исчезли деревня, шёпот, дорога, арка ничейных земель, грязь караванов и женские глаза, умеющие не спрашивать лишнего.

А потом под ногами оказался тёмный камень, тёплый сухой воздух ударил в лицо.

Поместье Маарц встретило её неподвижностью, старым деревом, зельями, маслом для светильников и тишиной, в которой даже шаги звучали как нарушение.

После сырого леса, грязной дороги и человеческого тракта этот дом казался слишком упорядоченным.

Аширо подняла глаза и увидела, что саш Маарц ждёт пока она перестанет вертеть головой.

— Что? — взвилось ее самолюбие — Оцениваю место заключения.

— Наблюдательность, хорошшее качесство.

Он чуть повернул голову, и видимо уже хотел еще что-то добавить, чтоль же колкое, но на встречу им уже спешил старый гоблин и несколько слуг.

Аширо выпрямилась, вот и всё, дорога закончилась.Теперь начиналась территория хищника.

Зеркальный переход вывел их в родовое поместье Маарц под утро. После сырого леса и ночёвки под открытым небом воздух внутри дома показался Аширо слишком тёплым, сухим и неподвижным.

Едва хвост коснулся тёмных плит, родовая магия мягко отозвалась в стенах. Как бывает, когда хозяин возвращается не после дня пути, а после слишком долгого отсутствия. У внутренней галереи уже ждали двое слуг и Иллирий.

— Служанку к ней, — велел Даард. — Комнату во внутреннем крыле. Горячую воду. Еду. Одежду.

Старый гоблин, махнул рукой делая отмашку для молоденькой служанки

— Из комнаты не выпускать. Без моего разрешения ни с кем не говорить.

— Да, саш, — сразу откликнулся гоблин.

Аширо слегка повернула голову в сторону Даарда, будто собиралась что-то сказать, но он опередил её:

— Отдохнёшь. Потом поговорим.

Служанка подошла ближе и нерешительно остановилась возле Аширо.

— Прошу за мной, сая.

Даард на это никак не отреагировал. Только уже когда Аширо сделали шаг в сторону, всё же добавил:

— И проследите, чтобы она не пыталась быть слишшшком самостоятельной.

— Да, саш.

Он не стал провожать её дальше взглядом и направился в свой кабинет. Даард провёл пальцами по краю стола, проверяя, всё ли осталось на своих местах. Письменный прибор. Край подставки для свитков. Холодная металлическая накладка на ящике. Несколько книг, которые он оставлял раскрытыми ещё до… всего.

Он медленно скользнул дальше, нащупал кресло и опустился в него, позволяя себе короткую передышку. Регенерация уже делала своё дело. Глазницы саднило, но теперь он по крайней мере видел. По коже головы и у линии лба шло знакомое покалывание.

Волосы. Это ощущение