Крушение идеалов. Книга 1 - Галина Голицына

В этом вопросе у молодого герцога был свой интерес. Он помнил, как велись дела в имении Хион. У Регины на учете был каждый человек, и она вряд ли согласилась бы отдавать своих крестьян, тем более самых сильных и здоровых, в гарнизон на обучение. Значит, ей пришлось бы откупаться, то есть платить дополнительную подать. Ей это точно будет не под силу, она будет вынуждена приехать в Миладу, чтобы договариваться с сеньором. И тут уж перевес будет на его стороне!

Конечно, если она все-таки признает его своим сюзереном…

Признает, никуда не денется! Тем более теперь у него будет сильная армия, а у нее ведь нет вообще ни одного стоящего солдата…

В свою очередь, землевладельцы, поставляющие для армии большое количество людей, освобождались от части обязательной подати. Ушедший в гарнизон крестьянин за время воинского обучения, конечно, не приносил прибыли своему хозяину, поэтому и податей хозяин должен был платить меньше.

Таким образом, каждый землевладелец сам мог решать: отдавать ему в армию крестьян или откупаться деньгами. Герцог получал большое количество обученных воинов. А король, если в том была нужда, мог рассчитывать, что герцогство Ларинель может выставить на защиту королевства профессиональную, надежную армию.

Когда молодой герцог вошел в курс дел своего небольшого государства, к нему по разным вопросам стали то и дело приезжать вассалы. Вопросы эти были не особо важные, а порой вообще ничтожные, но Элим обратил внимание, что каждый раз его подданные приезжают, как правило, целыми семьями: с женами и взрослыми детьми. Дворец как-то враз наполнился юными барышнями в ярких нарядах. Причем отцы этих юных дев весьма неспешно вели переговоры с герцогом, и даже решив все вопросы, не торопились уезжать.

Удивленный герцог спросил Зенона:

– Это что, во дворце всегда так людно?

Тот улыбнулся:

– Нет, раньше так не было.

– А теперь почему так стало?

Дворецкий потупился:

– Ваша милость, любящие родители хотят обеспечить будущее своих детей. И если сыновья унаследуют земли, то дочерям-то надо найти супругов.

– Но почему они ищут им супругов во дворце? Кто тут может составить достойную партию – уж не ты ли, Зенон?

Тот снова опустил глаза:

– Нет, точно не я.

– Кто же тогда?

– Вы, ваша милость.

Элим нахмурился:

– Ничего не понял… Они что же, рассчитывают, что я женюсь на всех сразу?

– Нет, конечно. Женитесь вы, разумеется, на одной, но каждый отец рассчитывает, что вашей избранницей станет именно его дочурка.

– Глупость какая… Да я, может, вообще не собираюсь жениться!

– А придется, ваша милость, – развел руками царедворец. – Ваш долг – выбрать себе жену и произвести на свет хотя бы одного наследника. А если Господь будет милостив, то и нескольких.

– Еще и нескольких? – схватился за голову Элим. – Это еще зачем?

– Ну как же… Младенцы имеют обыкновение умирать – от болезней или по недосмотру нянек. Так что хорошо бы иметь в запасе несколько наследников. Тогда вы можете быть уверены, что труды ваши и старания не пойдут прахом, титул и земли достанутся вашему сыну, и династия продолжится.

Элим смотрел на дворецкого в полном ужасе: жена? дети? множество наследников?…

– Зенон, а без этого нельзя?

Тот покачал головой:

– Никак нельзя, ваша милость. Вы можете, конечно, отложить женитьбу на неопределенный срок. Но избежать не удастся. Да и зачем избегать? Ведь это в ваших же интересах!

Отпустив дворецкого, Элим еще раз перебрал в памяти его слова и схватился за голову: что же делать? Он планировал, конечно, взять в жены сестру или кузину короля, но такие дела быстро не решаются, да и захочет ли сам король рассматривать его кандидатуру? Может, он уже сговорился с сильными правителями, которых хочет видеть своими союзниками, и браки только укрепят связи с другими королевствами. А кто такой Рубентий Элим? Всего лишь королевский вассал, один из многих… Ну да, герцог, второй по значимости после короля. Ну и что? В глазах короля это ничего особенного не представляет. Это здесь, в Ларинеле, он – герцог, то есть царь и бог. Поэтому заботливые папаши и мамаши возят сюда своих «дочурок», как выразился Зенон, в надежде выдать за него замуж. Да, иногда он посматривает на свеженькие личики с интересом. Но постоянно ловит себя на том, что каждую барышню сравнивает с Региной, и барышни ей проигрывают. И каждая по отдельности, и все скопом.

Да, если породниться с королем не получится, придется выбирать из того, что есть. Но как же не хочется об этом даже думать…

А с другой стороны… Если уж выбирать среди своих подданных, так почему бы действительно не жениться на Регине? Полезных связей этот брак не принесет, но хотя бы не придется терпеть рядом супругу, к которой не чувствуешь вообще ничего. Вот как-то совсем не хочется повторять путь отца… Но тому женитьба на нелюбимой женщине хотя бы принесла земли и титул. А что ему самому даст женитьба на одной из местных таких вот «дочурок»? Вообще ничего. Они же все и так его подданные.

А Регина должна, наверное, согласиться. Сама же говорила: брак – это правильно, а быть любовницей не желает. Ну да, обиделась. Мог бы это предвидеть, но почему-то не подумал. Но теперь-то он предложит ей брак! Была хозяйкой маленького поместья, а станет герцогиней! С чего бы ей отказываться? Не враг же она сама себе…

Или не стоит спешить? Вдруг через какое-то время при благоприятном стечении обстоятельств подвернется более удачная партия, а он уже будет связан узами брака… Что делать тогда?

Отец опостылевшую жену просто сбросил с крепостной стены. Но Полиен не любил ее, тяготился ее присутствием в его жизни. Однако сам-то Элим Регину любит! И она его вроде тоже. По крайней мере, так говорила.

Тут Элим крепко задумался. И Регину заполучить хочется, и оставить себе поле для маневров тоже хочется. Но брак ведь отрежет возможность заключить более выгодный союз. И как быть?…

И тут ему в голову пришла занятная мысль. Если уж так случится, что на горизонте замаячит выгодная партия, Регину можно будет просто спрятать в каком-нибудь тихом монастыре. А что? Сама она, конечно, не захочет, это понятно. Так ведь можно будет просто поехать с ней туда как бы на богомолье; там уже, на месте, опоить ее сонным зельем, в таком состоянии постричь в монахини