Истинная - Лив Зандер

Она отвернулась от моего признания и опустилась на диван.

— Ладно, психолог. Давай покончим с этим, я вымотана.

Я сел рядом, но достаточно далеко, чтобы притворяться всего лишь ветусианцем, с которым она делит квартиру.

— Давай обсудим тот случай. Он проявлял агрессию раньше?

— Я никогда не считала его агрессивным, но он был напористым с самого начала.

Интересно.

Для того, кто имеет безупречную репутацию и поддержку департамента, поступок Кидана казался настолько отчаянным, что граничил с безумием.

— Слушай, я понимаю, это трудно, но… я нашел его в ванной, а ты так и не сказала мне…

— Он напал на меня в гостиной, — выпалила она. — Все началось довольно безобидно. Он взял меня на руки. Попросил поцеловать его всего один раз. Стать его анам гайл.

Вот что стало триггером в тот день.

Один момент найден, осталось обнаружить остальные.

В каком-то смысле я хотел исцелить их все.

— И где это переросло в нападение? Ну, в какой части квартиры?

Она тяжело вздохнула.

— Он прижал меня к стене в изножье кровати, а я точно знаю, что это…

— Слепая зона, — закончил я, в голове начали складываться детали. — Уверен, он об этом знал. Думаю, он и поцелуй просил для того, чтобы была запись, подтверждающая согласие. Как он оказался в ванной?

Она отрешенно покачала головой, глядя в потолок.

— Не помню. Может, я вырвалась? Ну, должна же была, верно? Но я понимаю, что для меня все это в любом случае выглядит скверно.

— Мы не узнаем наверняка, пока не появятся новости в СМИ или пока я от кого-нибудь что-то не услышу, — сказал я. — Надеюсь, я не совершил ошибку, притащив тебя сюда и втянув в еще большие неприятности.

Она долго смотрела на меня с теплотой в глазах, которой раньше не было.

— Береженого Бог бережет. Я рада, что ты забрал меня, Мелек. Спасибо.

— Не за что, — ответил я, что прозвучало странно в данных обстоятельствах, но я бы не хотел, чтобы все сложилось иначе. — Он говорил что-нибудь подозрительное? Неуместное?

— Нет. — Она прикусила верхнюю губу, боль воспоминаний пробивалась сквозь красивую маску, за которой она пряталась. — Постой. Когда он напал, он сказал что-то о плате за меня. Что он не станет платить за вещь, на которую заявит права кто-то другой. Не помню точных слов.

Как бы мало смысла ни было в первой части, вторая скрутила мои внутренности в тугой узел. Волна судорог прошла по телу, все мышцы разом напряглись. Он не хотел, чтобы я заявил на нее права.

— Хуже всего было то, как он извинялся. — В ее голосе сквозил ужас. — Он твердил «мне жаль», когда силой раздвигал мне ноги. Словно сам не был уверен, хочет ли это делать. Будто у него не было выбора.

Она усмехнулась и откинулась назад, положив голову на подлокотник. То, как ее пальцы ног скользнули под мои бедра, стало еще одним доказательством перемены в наших отношениях.

— Эта штука со связью Гайи была слишком хороша, чтобы быть правдой. Моя явно сломана.

С этим я не мог спорить.

Если бы она работала, я был бы сейчас на Земле. Целовал бы эти полные губы. Входил бы в нее. Засевал бы ее лоно нашим первым ребенком.

Блядь. Нельзя об этом думать.

— Зато воины и боевые целители тебя соблазнили, — сказал я, подмигнув.

Она закинула руки за голову, посмотрев на меня.

— Да, это все твоя вина, Мелек.

Я с трудом превратил ухмылку в невинную улыбку.

— Хочешь сказать, у меня был бы шанс тебя соблазнить?

Она снова прищурилась, но в правом уголке рта промелькнул намек на улыбку.

— У тебя красивые глаза.

В груди вспыхнул жар, разливая тепло по всему телу. Ветусианцы называли мои глаза по-всякому, и слова были унизительными. Никто и никогда не называл их красивыми.

— Тебе нравятся?

— Угу.

— Да? — Вопреки здравому смыслу я пододвинулся ближе и медленно потянулся к ее ногам. Пальцами я ловил малейшее напряжение в ее икрах, укладывая их себе на бедра. Клянусь всеми божествами вселенной, я бы остановился при малейшем рывке сухожилия.

Его не последовало.

— Да. — Ее дыхание участилось, но она не отстранилась. — Ты веришь в судьбу, Мелек?

— Раньше верил.

Она села, приподнявшись.

— Больше нет?

Ее колени упирались мне в ребра, ее тело было так близко к моему, что в груди нарастало давление. Даже без прикосновений от пространства между нами исходил жар, настолько сильный, что в нем хотелось раствориться.

Мне нужно было держать себя в руках. Наша связь была хрупкой, ненадежной, как изъеденные ржавчиной цепи. Но почему это желание коснуться ее почти разрывало меня на части?

— Скажем так: моя вера в судьбу сейчас немного пошатнулась, — прошептал я, не в силах сдержать участившееся, тяжелое дыхание.

Кэти обхватила ноги, перекинутые через мои бедра, и положила голову на колени. Одинокая слезинка скатилась по носу и капнула на платье.

— Я никогда раньше никого не убивала.

Ее лицо исказилось, прокладывая дорожки для новых слез. В комнате раздался всхлип, вскоре ее плечи заходили ходуном от рыданий.

— Кровь просто хлестала из него, а я даже не знала, куда ступить. И эти… хрипы. Словно я что-то сломала в его мозгу, и он забыл, как дышать.

Кэти превратилась в комок горя и слез прямо рядом со мной, и каждый ее всхлип бил по мне как удар плети.

Я не удержался.

Я обнял ее и уткнулся носом в волосы, шепча:

— Кидан не имел права на твое тело, а ты имела полное право помешать ему его забрать.

— Но он был моей парой.

Нет, я твоя пара.

Вот и вся моя решимость.

Ее голова упала мне на грудь, удар отозвался внутри с такой силой, что я испугался остановки сердца. Этот сгу’дал раньше не знал, что такое кайф, и теперь я жаждал каждого прикосновения, как дозы, подсаженный на нашу близость.

Я потянул ее на себя. Ее мышцы напряглись, она неловко заерзала на диване. Но я продолжал тянуть, придвигая ее ближе, пока она каким-то образом не оказалась у меня на коленях.

— Я просто держу тебя, — пробормотал я, заверяя ее и напоминая себе, чувствуя, как ее тело обмякло в моих руках.

Ее слезы просочились сквозь одежду к моей коже, соль щекотала поры.

— Я слышу его хрипы, когда пытаюсь уснуть, Мелек. Каждую.