Истинная - Лив Зандер

— Со временем станет легче, — сказал я, опасаясь того, что еще готово было сорваться с языка.

Она фыркнула.

— Откуда тебе знать?

Я сильнее прижал ее к груди, закрывая глаза, и слова сами вытолкнулись из самых темных закоулков моей памяти.

— Я убил ветусианца.

Это просто выплеснулось наружу. То, о чем я никогда ни с кем не говорил. Часть моего прошлого, которую я не хотел открывать Кэти, но то, как ее рыдания затихли, стоило того. Я был готов встретиться с уродством своего прошлого, если это облегчит ее страдания.

— Я поставил неверный диагноз просто потому, что мне было плевать. Черт, Кэти, он был таким молодым. Лет шестнадцать. Рассказывал, как ждет окончания учебы на инженера. Термопанели… да, помню, он говорил, что хочет их усовершенствовать. Меньше чем через час он был мертв.

Кэти посмотрела на меня, след от плетения моей формы отпечатался на ее опухшей щеке.

— Он тебе снится?

Мой кивок был таким же тяжелым, как и моя совесть.

— Во сне я могу сосчитать каждую капельку пота на его лихорадочном лбу. Я чувствую тепло его улыбки. Ту энергию, которой он был полон, готовясь начать жизнь после страты.

Я знал, что перехожу черту, и все же позволил своим пальцам погладить ее по щекам, наслаждаясь любым прикосновением, которое она позволяла. Ее мокрые глаза встретились с моими, и они были полны того цвета, которого мне не хватало, на дне их плавало нечто новое. Огонь, который не могли затушить даже ее слезы.

— Кидан мертв, потому что ты защищала себя и Грейс, — прошептал я. — Он и так отнял у тебя слишком много, Кэти. Не позволяй ему забирать еще и твои сны.

Что я делал, склоняя голову к ней вот так?

Щека коснулась щеки, покалывая нежным пушком. Кожа ласкала кожу, смешивая наше тепло. Наши губы встретились, прижались друг к другу. Но они так и не соединились. Мы не поцеловались.

Я не хотел ничего забирать у Кэти, я хотел отдать ей все, что у меня было, как бы мало ни мог предложить.

Мы не закрывали глаз, словно пристальный взгляд друг на друга мог объяснить происходящее. Смена настроения была столь тонкой, что проявлялась лишь в том, как наши тела прижимались друг к другу так, как не должны были. Ни сейчас. Никогда.

— Я, э-э… прости, — пробормотал я, вырываясь из этого мгновения, сохраняя его в памяти, пока не зашел слишком далеко. — Я не хотел… так сильно тебя сжимать.

Я еще раз коснулся щекой ее лба, позволяя этому моменту выжечься в памяти, чтобы я мог возвращаться к нему всякий раз, когда судьба снова сыграет со мной злую шутку. А это должно было случиться скоро. Затем я осторожно опустил ее обратно на диван.

Она поправила воротник платья и вытерла им слезы, но тут же снова прислонилась головой к моей груди.

— Можно тебя спросить?

— Спрашивай.

Она шмыгнула носом.

— Если бы он изнасиловал меня, а я бы его не убила — это все равно считалось бы связью? Вы ведь так говорите, да? Связанная женщина?

— Нет, это так не работает, и Кидан это знал. Вероятно, он хотел увезти тебя с Сенеки. — Подальше от меня. — Связь создает не сам акт. Ее создает то, что происходит во время акта. Та близость, которую вы выстраиваете. Чувство, будто ты знаешь этого человека с самого первого вздоха. Доверие, которое ты отдаешь добровольно.

Я мог бы продолжать вечно, если бы не то, как она вдруг перестала моргать и начала теребить подол чужого платья. Словно она нашла в моих словах нечто такое, что ее ошеломило. Пока в моем импровизированном кабинете тянулась тишина, она продолжала смотреть на меня. Нет, не просто на меня.

Вокруг меня. Сквозь меня.

Клац. Клац.

Звук нашей связи, натянувшейся, словно она была прикреплена к струнам моего сердца, заставил орган подпрыгнуть в груди. Для чего-то столь дряхлого и изъеденного слабостью, хватка у нее была на удивление крепкой. И я гадал, как долго еще смогу ей сопротивляться.

Глава 12



Кэти

— Солнце Одхейма находится в самом ядре, — объяснил Мелек, указывая на дыры в земле, из которых вырывались конусы света. — Эта планета была бы абсолютно черной, если бы мы их не просверлили. Лучи отражаются от частиц, парящих в атмосфере, а в ней как раз содержится газ, который при попадании света кажется фиолетовым.³

Из-под накидки Грейс бросила взгляд вслед чешуйчатым кокконианцам с голыми торсами.

— Безумие какое-то. Но портной, по-моему, пока лучшее, что здесь было.

— Отлично, что они снимают мерки, — сказала я. — И суперудобно, что они просто занесут вещи в «Брот Аднак», когда все будет готово.

— Это рыночная площадь, — произнес Мелек. — Никаких технологий. Старое доброе разводилово и надежда, что они не подкрутили весы.

Мы шли за ним сквозь тяжелый воздух, пропитанный чужими травами и специями, настолько резкими, что мне пришлось натянуть серую ткань капюшона на нос. Вдоль переулков тянулись телеги, торговцы за ними выкриками и завываниями зазывали покупателей. Группами стояли и хохотали молодые ветусианцы — многие ровесники Грейс или даже моложе, все в серых робах.

— Это будущие целители, как Такел, — заметила Грейс.

— Удивляюсь, как ты запомнила его имя. — Мелек остановился и на секунду настороженно посмотрел на нее. — Но да, ты права. Нам не разрешается носить белое, пока мы не получим лицензию.

— На Одхейме есть страты? — спросила я.

— Наши страты расположены на Култуме, плюс те немногие, что мы основали на Земле. Но целители сменяют друг друга в лазаретах для практики.

Он указал на белое здание, стоявшее на холме у самого горизонта.

— Вон там — наш самый большой лазарет.

— Так ты и оказался на Одхейме?

— На Одхейм поступает больше всего раненых воинов. Поскольку я учился на боевого целителя, попадание сюда было неизбежным.

Грейс наклонилась, пытаясь поймать его взгляд.

— Но в войне с джал’зарами ты ведь не участвовал?

— Не-а, я тогда еще не дорос.

— Хорошо, — сказала она, и в ее тоне прозвучала та самая жалость, которую она испытывала к джал’заркам дома.

Мы оставили многолюдные переулки позади и поднялись по рампе. Перед нами раскинулось огромное открытое пространство с каменными дорожками, усаженными деревьями. Из их стволов торчали шипы, а листва переливалась от ярко-розового до темно-синего цвета.

— Сейчас тут как-то пустовато, — сказал Мелек. Улыбка, которая не сходила с его лица весь день, очень ему шла.

Я впервые увидела в Мелеке не просто парня, спящего за