Истинная - Лив Зандер

— В этот парк ходит мало народу, но через несколько солнц здесь будет не протолкнуться — мы будем праздновать солнечное реинкарнирование. — Он обвел рукой территорию. — Мы называем это Сон’идар. Огромный фестиваль здесь, на Одхейме, который привлекает существ со всей вселенной.

Грейс отпустила мою руку, присела на корточки и провела ладонью по серо-зеленой траве.

— Что такое солнечное реинкарнирование?

Мелек указал на одну из просверленных дыр.

— Солнце Одхейма гаснет раз в пятнадцать лунных циклов. Наступает полная темнота, за исключением того света, что еще отражается в атмосфере наверху. А потом оно медленно… ну, вроде как снова врубается.

— Звучит красиво.

— По сути, это просто одна масштабная пьянка по всей планете. Уверен, весь «Брот Аднак» будет участвовать. Можем пойти вместе, если хотите.

Грейс поднялась и вытерла руки о накидку. Капюшон едва мог скрыть яркую улыбку на ее лице.

— Да, сто процентов. Клянусь, я уже с ума сходила, сидя дома целыми днями.

Мелек подмигнул мне.

— Значит, это свидание.

Сердце подскочило в груди. Я прижала ладонь к телу, чтобы удержать его, а вместе с ним и ложь, будто этот ветусианец ничего во мне не колышет. Но реальность ворвалась и отвесила мне затрещиной. Что-то внутри меня тосковало по его теплу и по тому, как его прикосновения приносили покой.

Что со мной было не так? Не такой должна быть реакция после того, через что меня заставил пройти Кидан. И на коленях у Мелека я сидеть не должна была. Чувствовать мягкость его щек. Нежность его губ.

— Почувствуй это.

Он наклонился, сорвал пару цветков со стебля и провел ими по моей руке. Полупрозрачные лепестки покалывали кожу, словно крошечные разряды молнии, соединяющие одно нервное окончание с другим.

— Что это?

— Пятьсот таких штук могут обеспечить энергией небольшое хозяйство. Они превращают свет в электричество, давая ему совершенно новое определение. Тебе нравится?

— Да, приятно.

Один-единственный цветок скользнул по моим губам.

Мелек уставился на меня, и в его глазах углубилась тоска. Будто эта ласка завершала поцелуй, который мы не разделили прошлой ночью. Тогда он отстранился, но даже сейчас я все еще ощущала жар его рта так близко от своего.

— Ждите здесь! — бросил он и зашагал к дереву.

Балансируя на массивных шипах, Мелек полез вверх, подтягиваясь к следующему, что повыше. Вскоре он скрылся среди синей листвы, и лишь редкие листья падали на землю.

— Он довольно крутой, — сказала Грейс, прислонившись головой к моему плечу. — Каков твой вердикт?

Я быстро чмокнула ее в лоб.

— С чего ты взяла, что я должна вынести вердикт?

— Ну, не знаю, может, потому что он заходит к тебе по пять раз за смену?

Когда я в ответ лишь уставилась на нее, она закатила глаза и покачала головой.

— Вот тебе новость: ты ему нравишься. Серьезно, тут вообще никакой тайны.

Я потерла лоб рукой, но это не помогло избавиться от подступающей головной боли.

— Грейс, подобные вещи — последнее, о чем я сейчас думаю. К тому же, разве у него не должно быть пары?

— Возможно, она погибла во время первой фазы. Спроси его.

— Я тоже об этом думала, но не хочу бередить старые раны. Мелек не похож на парня, который стал бы бегать за другой женщиной, будь у него пара. — Я вздохнула. — В любом случае, он слишком молод для меня.

Она скрестила руки на груди и пожала плечами.

— Почему? Сколько ему лет?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею, но это все равно не имеет значения. Каким бы молодым он ни был, для меня он слишком молод. Ну правда, посмотри на него. Он из тех парней, ради которых женщины вроде меня ложатся на пластику для омоложения после родов.

— О господи, мам, ты говоришь так, будто тебе месяц до пенсии, и ты продала свои яичники науке ради первого взноса за место в доме престарелых.

Я пренебрежительно махнула рукой, закрывая эту абсурдную тему.

— Эй… ты говорила Мелеку, что я бухгалтер?

— М-м… без понятия, — протянула она, постукивая пальцем по губам. — Не помню такого. Хотя могла. А что?

— Потому что он знал, хотя я никогда ему не говорила. И еще он назвал мое имя в тот день, когда вошел в наш дом.

— Ты все еще ему не доверяешь, да?

Я глубоко вздохнула, сама качая головой от того, что собиралась сказать.

— Вообще-то, доверяю.

Доверяла с тех пор, как он залечил мои царапины, и с каждым днем привязывалась к нему все сильнее. Я никогда не рассматривала эту совместную жизнь с Мелеком как нечто иное, кроме временного варианта. Не выбор, а необходимость. Но в последнее время я ловила себя на том, что мне приятно его присутствие.

Сейчас он висел на ветке, и его кубики пресса, выпирающие из-под рубашки, четко выделялись даже на расстоянии. На сильных руках он качнулся обратно к стволу. Тех самых руках, которые окутывали меня таким уютом, даря чувство безопасности, словно Кидана никогда и не существовало. Было ли это нормальным?

Где он был до того, как все полетело к чертям? До того, как из женщины, безумно желавшей, чтобы эта связь Гайи сработала, я превратилась в этот травмированный комок слез и потрепанных нервов? Потому что, если честно, до всего этого я бы с удовольствием пошла на свидание с таким парнем.

— Я с треском провалился, — сказал Мелек, подходя к нам. По боковой части его подбородка тянулась царапина. — Оказывается, те цветы, которые я пытался достать для твоей мамы, не цветут. Но рад сообщить, что шипы еще не втянулись, и они такие же острые, какими были десять солнечных циклов назад. Однако… я добыл вот это. — Он вытащил из кармана бутон, темно-фиолетовый и почти готовый распуститься, и закрепил его мне за ухом. — Красиво.

Он не сводил с меня глаз, провел клыками по нижней губе, после чего облизал ее. Прошло много времени с тех пор, как мужчина смотрел на меня таким взглядом. От которого колени превращаются в желе.

Я отвела от него взор, стыдясь этой нежности, разрастающейся как лесной пожар, словно угли, поджигающие обугленное дерево. Мелек меня не интересовал. А если бы и интересовал — чего не было, — то это оказалось бы обычным увлечением. Он слишком молод.