Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Следуйте за мной.

Мы прошли по длинному коридору и остановились у высокой двустворчатой двери. Слуга взялся за позолоченные ручки и медленно распахнул их перед нами. Я шагнула внутрь и на мгновение замерла. Гостиная утопала в густом полумраке, который лишь слегка разгоняли свечи в канделябрах, расставленных по углам.

И в этот момент мой взгляд столкнулся с холодными, как арктическая вода, глазами. Северский.

Я почувствовала, как мой «заслон» завибрировал под натиском его воли. У меня перехватило дыхание. Выражение лица Тайного советника стало жёстким. Он всем видом демонстрировал отчётливое недовольство моим появлением. В этот момент к нам с Гжельской подошёл мужчина средних лет. У него было открытое, даже располагающее лицо и доброжелательная улыбка, но общее впечатление портила какая-то избыточная, почти плотоядная внимательность в глазах. Его кожа казалась слишком бледной и натянутой, словно восковая маска, скрывающая нечто неприятное.

- Ольга Ивановна! Я так понимаю, это та самая Татьяна Фёдоровна Ведовская, о которой вы предупреждали меня?

- Да. Это именно она, - ответила Гжельская, бросив на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло… удовлетворение?

- Григорий Антонович Стоянов, - мужчина поцеловал мне руку, и я вежливо улыбнулась, ощущая, как от его прикосновения по коже пробегает неприятный холодок. - Позвольте мне представить вас моим гостям.

Хозяин дома предложил руку, и мне ничего не оставалось делать, как взять его под локоть. Тайный советник не сводил с нас глаз. Пока мы шли эти несколько метров, я буквально кожей чувствовала его взгляд. Стоянов остановился перед склонившим голову мужчиной и с уважением произнёс:

- Разрешите представить вам: Дмитрий Александрович Северский. А это Татьяна Фёдоровна Ведовская.

Северский коснулся губами моей руки и, выпрямившись, сказал:

- Не могу не выразить искреннего восхищения, сударыня.

В его глазах на мгновение вспыхнула опасная искра. И я вдруг поняла, что он не хочет, чтобы нас считали знакомыми.

Григорий Антонович повёл меня по комнате, представляя остальным. Кроме нас с Ольгой и Тайного советника в гостиной были ещё две семейные пары: чопорный барон фон Риттер с супругой, прибывшие из Варшавы, и чета промышленников Марковых из Одессы.

После короткого обмена любезностями Стоянов предложил мне вина. Я взяла бокал и, отступив в угол к огромным напольным часам, принялась наблюдать.

Несмотря на то, что Ольга что-то увлечённо рассказывала, на лице Северского застыла маска ледяного безразличия. Было невооружённым взглядом заметно, как она млеет перед Тайным советником. Я поднесла бокал к губам и едва не поперхнулась, так как дверь открылась, и комнату вошёл мужчина-альбинос. Этот человек был пугающе, почти сверхъестественно красив. Бледная, как тончайший фарфор, кожа казалась почти прозрачной в свете свечей. Идеально уложенные и стянутые сзади в хвост волосы отливали чистым серебром. На новом госте был тёмный костюм из дорогого бархата, который еще сильнее подчеркивал ослепительную белизну лица. Но самыми поразительными были глаза необычного нежно-фиалкового оттенка, обрамленные густыми белыми ресницами.

Учитывая, что моё расследование началось с трупа ритуально убитого альбиноса, появление этого господина в доме Стоянова подействовало на меня как удар тока.

- А вот и он! - с придыханием произнёс Стоянов. - Юлиан де Вальмонт. Наш драгоценный гость, прибывший к нам из самого Парижа!

Я же никак не могла разобраться в происходящем. Неужели здесь, в этом особняке, на моих глазах готовится еще одно убийство? Откуда в Петербурге такая концентрация «белых воронов»? Они их, что, в специальных питомниках разводят для своих оккультных забав? Но стоило мне взглянуть на реакцию гостей, как версия с ритуальным убийством пошатнулась. Баронесса фон Риттер едва не выронила веер, с трепетом глядя на Вальмонта. Её муж кланялся как заведённый. А Марков с супругой замерли, словно перед ними был не человек, а ожившее божество. Гжельская же не могла отвести взгляд от альбиноса, скованная то ли страхом, то ли восхищением. Только Северский оставался невозмутим.

Вальмонт двигался между гостями, одаряя каждого мимолетным кивком. И когда Стоянов подвел его ко мне, я почувствовала, будто вокруг меня образовался плотный кокон какой-то невероятно сильной энергии.

- А это Татьяна Федоровна Ведовская… - начал было Стоянов, но гость перебил его:

- Очень приятно, - голос Вальмонта оказался неожиданно глубоким, бархатистым, с едва уловимым акцентом. Он взял мою руку, но вместо того, чтобы коснуться её губами, вдруг крепко обхватил запястье своими длинными, пугающе холодными пальцами. Я почувствовала, как его большой палец плотно лег на мою лучевую артерию, будто прощупывая пульс. Фиалковые глаза впились в мои, проникая, казалось, сквозь все заслоны.

- Magnifico*... - выдохнул Вальмонт. – Perfezione*…

Затем он, изящно поклонившись, направился прямиком к Северскому, и они заговорили вполголоса. В отличие от остальных, Тайный советник держался иначе. Он не заискивал и не выказывал благоговейного трепета. Дмитрий Александрович стоял прямо, лицо оставалось непроницаемым, а в позе сквозила уверенная сила. И по тому, как Вальмонт наклонял голову, слушая собеседника, стало ясно: он признаёт в нём равного. Это настораживало. А ещё я запутывалась всё больше…

_____________

* Эразм - (Дезидерий Эразм, настоящее имя - Герхард Герхардс) - голландский философ, мыслитель, теолог, библеист, писатель, переводчик и педагог, один из крупнейших представителей Северного Возрождения.

* Magnifico - великолепно (итал.)

* Perfezione - совершенство (итал.)

Внезапно мир вокруг меня начал терять чёткость. Пол под ногами качнулся, а тиканье напольных часов начало отдаваться в висках ударами кузнечного молота. Почувствовав головокружение, я опёрлась рукой о лакированный корпус.

- Что с вами, Татьяна Фёдоровна? - голос Гжельской прозвучал совсем рядом. - Вам дурно? Нужно прилечь, дорогая. Давай-ка я отведу вас в кабинет Григория Антоновича. Там есть диван, и вас никто не потревожит...

Но не успела её рука коснуться моего локтя, как между нами выросла фигура Северского. Его пальцы сомкнулись на моём предплечье.

- Татьяне Фёдоровне нужно освежиться, - сказал он и повёл меня за собой к высоким французским дверям, за которыми угадывался балкон, выходящий в сад.

Холодный воздух ворвался в лёгкие, но я не почувствовала облегчения. Тайный советник снял сюртук и накинул его мне на плечи. А потом вдруг положил ладонь мне на лоб. Не успела я возмутиться, как он переместил руку в район солнечного сплетения, потом ниже, слегка надавливая на живот.

- Что вы делаете? - выдохнула я, пытаясь отстраниться, но слабость всё ещё кружила голову.

- Стойте спокойно! - раздражённо проворчал он.

Я замерла. В месте, где его ладонь касалась