Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Какого чёрта вы вообще здесь делаете?! - гневно прошептал Северский мне прямо в лицо, буравя злым взглядом.

- А разве я обязана перед вами отчитываться? - я сбросила его руку, чувствуя, как ко мне возвращаются силы.

- Это не место для приличных женщин и тем более для скорбящих вдов! – прошипел Тайный советник, упёршись руками по обе стороны от меня. – Или вы не та и не другая, а Татьяна Фёдоровна?

Я уставилась на него возмущённым взглядом, пытаясь скрыть за маской гнева предательскую дрожь в коленях.

- Что это вы имеете в виду, Дмитрий Александрович?!

- Послушайте, хватит уже притворяться! - прорычал он. - Вы серьёзно полагаете, что смогли скрыть от меня свой дар? Да вы сияете для меня, как сигнальный костёр в безлунную ночь!

Я похолодела. Всё это время он видел меня насквозь…

- Я... я не понимаю, о чём вы говорите, - я попыталась сыграть непонимание, но мой голос прозвучал неубедительно даже для собственных ушей.

Северский лишь раздраженно отмахнулся:

- Не стройте из себя дурочку! Вам это категорически не идёт! Вы должны немедленно покинуть это место. Прямо сейчас, под любым предлогом. О том, кто вы такая на самом деле и откуда взялись, я разберусь позже.

- Что мне здесь угрожает? - прошептала я. - Скажите правду.

- Зло в самой его извращенной форме, - процедил он сквозь зубы и, резко развернув меня, подтолкнул к двери.

- Нам нужно возвращаться. Сейчас же. Иначе наше долгое отсутствие привлечёт лишнее внимание.

Я сделала несколько шагов к свету, льющемуся из гостиной, но у двери замерла. Какое-то безумное любопытство, смесь страха и странного доверия к этому опасному человеку, заставило меня обернуться.

- А вы - зло, Дмитрий Александрович?

Северский остановился в шаге от меня. Тень от дверного проёма легла на его лицо, разрезая пополам: одна сторона была освещена мягким светом, вторая же оставалась во мраке.

- Считайте, что я та самая необходимая тьма, которая пожирает другую, гораздо более голодную...

От его слов кожа на моих руках покрылась мурашками. В вине что-то было… Меня хотели вывести из строя. А этот человек помог. И пусть его силы принадлежали злу, но сейчас он применил их во благо. Кто знает, может, Тайный советник всегда преследует благие цели?

Когда мы переступили порог гостиной, все взгляды устремились ко мне.

- Простите меня, господа, но мне необходимо немедленно отправиться домой.

Григорий Антонович тут же оказался рядом. Его манера общения изменилась до неузнаваемости: исчезла лёгкая снисходительность, уступив место какому-то подобострастному трепету.

Коллекционер не просто суетился, он лебезил, заглядывая мне в глаза с таким усердием, словно я была не случайной гостьей, а драгоценным сосудом, который он боялся уронить.

- Разумеется, Татьяна Фёдоровна, душа моя! Экипаж будет подан сию же минуту!

Ко мне подошёл Вальмонт и, поцеловав руку, прошептал с какими-то интимными нотками:

- Я искренне надеюсь, что ваше недомогание лишь досадная случайность, и вам скоро станет лучше. Мы скоро увидимся, я это чувствую, Татьяна Петровна.

- Благодарю вас, - стараясь не смотреть во вспыхивающие красными отблесками глаза, я направилась к выходу. Гости расступались, провожая меня ласковыми, тягучими взглядами. В этой их внезапной нежности было что-то глубоко неправильное, странное…

Когда за мной захлопнулась дверца экипажа, отсекая навязчивый свет фонарей особняка Стоянова, раздался голос моего добровольного помощника:

- Похоже, оружие вам не понадобилось, Татьяна Фёдоровна… и это хорошо, - мой призрачный друг материализовался напротив. - Вы находились в змеином логове, дорогая.

- Я это прекрасно понимаю, - ответила я, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего. От недомогания не осталось и следа.

- Этот человек с белыми волосами… - задумчиво произнёс Адам. - В нём заключена древняя сила. Его род отмечен печатью дьявола.

Призрак подался вперёд, и свет фонаря на мгновение выхватил его бледное лицо.

- Убитый на кладбище альбинос одной крови с сегодняшним гостем. Я отчётливо почувствовал это… Но почему покойник не перешёл в иную форму? Почему не стал духом?

- Да… Почему? – я внезапно поняла, что это действительно имеет значение. – А ведь он не говорил со мной. Я просто увидела картинку… Вот бы поговорить с кем-то, кто разбирается в таких вещах!

- Есть такой человек… - ответил поручик. - Соломон Маркович Шацман. Я встречал его несколько раз в салоне графини Игнатьевой. Он философствовал о Каббале, о структуре мироздания… Рассказывал о существах, которые живут среди нас, не имея человеческой души. Тогда эти истории казались мне лишь плодом его чересчур живого воображения…

- И кто же этот Щацман? – полюбопытствовала я. – Чем он занимается?

- Соломон Маркович – ювелир. В высшем свете его знают как уникального знатока и реставратора старинных украшений. Дворяне выстраиваются в очередь, чтобы он оценил их фамильные реликвии. Говорят, что Соломон Маркович может по одному взгляду на старинный перстень рассказать всё о судьбе его владельца до пятого колена. Он читает вещи, как открытые книги, Татьяна Фёдоровна...

- Вы знаете, где он живет?

- Если память мне не изменяет, это Пятый угол, дом на углу Загородного проспекта. Квартира Шацмана на последнем этаже, прямо под самой крышей.

- Завтра же отправимся туда, - сказала я, откидываясь на мягкую спинку сидения. - Чтобы быть во всеоружии, мне нужно понять хотя бы примерно, с чем имею дело.

Стоило мне переступить порог дома и передать Прасковье шляпку с пальто, как тишину дома нарушил требовательный стук. Из кухни торопливо вышел Григорий и открыл дверь. Порог переступил полковник, неся на своей шинели аромат морозной свежести. Он молча снял её и передал слуге.

- Принеси нам чаю, Прасковья, - попросила я горничную. Затем повернулась к Родину: - Пройдёмте в гостиную, Александр Васильевич.

Как только мы остались наедине, мой охранник нетерпеливо поинтересовался:

- Итак, что же такого произошло в доме коллекционера, Татьяна Фёдоровна, что вы столь поспешно покинули его, даже не дождавшись окончания вечера?

Я на секунду задумалась. Во рту всё еще ощущался едва уловимый привкус странного вина, выпитого мною совсем недавно. Рассказать об отравлении? А что, если Родин отстранит меня от расследования? А я только вошла