Огонь в его жилах - Руби Диксон

Андреа была бы моей.

В ту ночь сон не шел ко мне. Во всяком случае, мне нужно спать меньше, чем большинству людей, но даже когда я ложусь на странное шелестящее спальное место и прижимаю к себе ее маленькую фигурку, я не могу расслабиться. Мои чувства дракони медленно пробуждаются к жизни, и это меня беспокоит. Я знаю, что чувства, переполняющие мой разум, свойственны мужчине-дракони, который ищет потенциальную пару, потому что желание защитить Андреа, пока она спит, непреодолимо.

Было бы так легко сдаться. Перевернуть ее и завладеть ее прелестной бледной шейкой. Вонзить в нее свои клыки, открыть свой разум и отдать ей свой огонь… и надеяться, что я не перегрызу ей горло. Я не знаю, то ли мои чувства к Андреа — собственнические, покровительственные, одержимые — вызваны тем, что она действительно моя пара, то ли это просто человеческая реакция, потому что я с каждым днем все больше отдаляюсь от своей половины дракони.

Это беспокоит меня и только усугубляет причины, по которым я не могу уснуть.

Довольно скоро наступает утро, и я на время оставляю Андреа, потому что знаю, что она любит уединение, чтобы справить нужду и умыться. Когда она смотрит на меня, ее щеки ярко краснеют от смущения, но она улыбается, и от одного взгляда на нее у меня внутри все поет. За семь долгих лет я никогда не испытывал такой радости. Возможно, даже дольше.

Я ненавижу то, что между нами не может быть ничего большего. Возможно, для нее будет достаточно, если я буду ласкать ее влагалище своим языком, а не членом, и если я доставлю ей удовольствие. Если она довольна этим, то и я буду доволен, решаю я.

Пока Андреа совершает свои утренние ритуалы, я выхожу на улицу и прохаживаюсь по зданию, вдыхая ароматы. Запах Бенни все еще стоит на месте, но с каждым днем он становится все слабее, и это меня беспокоит. Я обещал Андреа, что верну ей ее брата, но если мы потеряем его след, это может оказаться пустым обещанием.

Я не могу подвести ее. Я должен помнить о нашей цели, чтобы не отвлекаться, когда она рядом со мной, ее влагалище пахнет ее желанием, а глаза сияют, глядя на меня.

От одной мысли об этом у меня начинает болеть член, и я низко приседаю, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на силе духа, который столько лет удерживал мой разум на замке.

Каждый дракони рождается с ментальной связью со своим народом. Это то, как мы общаемся с родителями, как мы признаем других людей на нашей территории и как мы говорим. Мы не используем губы и не лепечем, как люди. Мы позволяем нашему духу соприкасаться с нами и открывать наш разум на другом уровне.

Только когда я попал в плен к салорианцам, я научился жить по-другому. Поскольку я был одним из сильнейших среди своего народа и обладал самой крупной боевой формой, они хотели сломить меня и завербовать в одну из своих армий. Однако, когда меня схватили, я был не в боевой форме и из упрямства отказался перекидываться. Спустя несколько сеансов пыток, когда я потерял много когтей, меня бросили в подземелья под салорианской крепостью. Там я встретил старого самца дракони, который провел в подземельях много-много сезонов. Он был совершенно не сломлен, и его похитители не обращали на него внимания. Очарованный, я захотел узнать его секрет. «Чтобы салорианцы не завладели твоим разумом, — сказал он мне, — ты должен полностью закрыть его. Разрушенный мост не может быть использован против тебя». Старый Яннис научил меня, как визуализировать стены, которые я должен воздвигнуть в своем сознании, чтобы отделиться от той части себя, которая хотела разделить со мной духовную связь. Воздвигнуть эти стены означало отрезать себя от большей части того, кем я был. Я не мог переключиться на боевую форму, потому что в этой первобытной форме мой разум был бы открыт, как протянутая ладонь. Словно мышцы, ослабевшие от долгого бездействия, я научился совершенствоваться в таких вещах — к ужасу моих салорианских похитителей. Они пытались сломить мое тело, заставить меня перейти в боевую форму, но я сопротивлялся. Когда они не смогли заставить меня подчиниться, они связали меня и должны были отправить в глубокие шахты, где меня бросили бы вместе с другими бесполезными рабами, слишком слабыми, чтобы летать, и которые не служили никакой цели для Салорианской Империи.

Но как раз в тот момент, когда пленников перенесли за линию сражающихся воинов, небеса разверзлись и разорвали мир на части… и когда я очнулся, я обнаружил, что нахожусь здесь. Другие дракони плыли по небу, издавая безумные крики, а все самки пылали от брачного жара. Я наблюдал, как они разрушали мир вокруг меня, и понимал, что они сошли с ума…

И поскольку я ничем не мог помочь, я нашел убежище и спрятался, их гнетущие мысли были такими дикими и тяжелыми, что я практически ощущал их в воздухе вокруг нас.

Я встряхиваю головой, чтобы прогнать воспоминания. Это были мрачные дни, и я не хочу переживать их вновь. Сейчас мой разум окреп, даже если я чувствую себя изолированным. У меня были годы, чтобы возвести свои стены, и если это означает, что я один, значит, я должен быть один.

Да будет так.

Мимо вразвалочку проходит жирный цыпленок и усаживается на ближайший ржавый автомобильный остов. Я бросаю на него взгляд. Я мог бы поймать его и съесть сырым, но это не в человеческих правилах, и я не уверен, что подумает Андреа. Я мог бы поджарить его… но я не могу использовать огонь. Я сжимаю руки, ненавидя себя за то, что я такой беспомощный. За последние семь лет это не беспокоило меня так сильно. Почему это заставляет меня нервничать сейчас?

Конечно, я знаю почему. Некоторое время спустя причина выходит из здания, ее волосы заплетены в свежую косу, а щеки порозовели, когда она улыбается мне. От нее пахнет свежевымытым телом, а цветочные ароматы мыла, которые так нравятся этим людям, перебивают ее естественный запах пота. Она также переоделась, и в ее сумке я чувствую последние следы ее возбуждающего аромата на одежде… и что-то еще. Что-то из магазина с предметами для спаривания. Любопытно, что она взяла.

Это потому, что она планирует спариваться со мной?

Горячее желание пронизывает мое тело и взламывает стены разума. Я закрываю глаза