Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

Пусть смотрят на пустое место, где когда-то был браслет.

Варн проводил меня до малой гостиной в восточном крыле. Возле дверей стояли две служанки. Одна открыла створки, вторая склонила голову.

Я вошла.

Комната была теплой, светлой и слишком нарядной для обычного завтрака. На столе серебро, тонкий фарфор, белые цветы в низких вазах. У окна горел камин. Пять женщин сидели за столом так, будто оказались здесь случайно, но каждая уже знала свое место в расстановке.

Миледа была справа от главного кресла.

В главном кресле сидела Кассана Кердан.

Мать Райгара.

Пять лет назад она стояла в зале Совета у правой стены и смотрела на меня так, будто я была ошибкой в родовой книге. Сегодня в ее взгляде не появилось тепла. Только возраст сделал лицо строже, а серебро в волосах заметнее.

Она не поднялась.

Миледа поднялась первой.

— Госпожа Тавран, мы рады, что вы приняли приглашение.

Я посмотрела на нее.

— Я пришла из уважения к хозяйке рода.

Миледа чуть склонила голову. Улыбка осталась на лице, но смысл моей фразы дошел.

Хозяйкой рода она не была.

Как бы ни носила браслет.

Кассана указала на свободное место напротив Миледы.

— Садитесь, Эсмира.

Она назвала меня полным именем.

Не Мира.

Не госпожа Тавран.

Эсмира.

Так, будто могла вернуть меня в прежнее положение одним словом.

Я села.

— В договоре мое рабочее имя — Мира Тавран.

— В родовых книгах вы записаны как Эсмира Тавран, бывшая жена Райгара.

— В родовых книгах многое записано неверно.

Одна из женщин тихо вдохнула. Другая опустила взгляд в чашку.

Миледа разлила чай. Сама. Красиво, спокойно, с безупречной мягкостью движений.

— Я надеюсь, вы не откажетесь от чая. Его готовили при мне.

— Тогда откажусь тем более.

Пауза получилась короткой, но острой.

Миледа поставила чайник.

— Вы мне не доверяете?

— Я в резиденции меньше суток, а в моих вещах уже нашли угрозу. Сейчас я не доверяю даже занавескам.

Кассана заговорила впервые:

— Угроза?

В ее голосе не было удивления.

Только расчет: сколько я знаю, кому сказала, можно ли это использовать.

— Записка без подписи, — ответила я. — Ее положили в мои вещи.

— Во дворцах случаются глупые выходки слуг.

— Слуги редко пишут изгнанным женщинам, что те не должны были выжить.

Миледа побледнела.

На этот раз не слишком наигранно.

— Какой ужас.

Я посмотрела ей в глаза.

— Да. Ужасно, когда человек выживает не по плану.

Она выдержала взгляд.

— Вы намекаете на меня?

— Я наблюдаю.

Кассана поставила чашку на блюдце. Тонкий звук показался громче нужного.

— Довольно. Вы пришли не для взаимных уколов.

— Тогда скажите, для чего.

Я не брала ни чай, ни хлеб, ни фрукты. Сидела прямо, руки держала на коленях. Пусть видят: я не пришла просить места за столом. Я пришла понять, где следующий нож.

Кассана смотрела на меня долго.

— Райгар болен. Его состояние опаснее, чем он признает.

— Знаю.

— Если вы можете помочь, вы должны помочь.

— Я уже начала.

— За условия.

— Да.

— Не слишком ли много требует женщина, которую приняли обратно из милости?

Я улыбнулась.

Без тепла.

— Меня не принимали обратно. Я приехала по кровному договору. Это разные вещи.

Одна из женщин слева, темноволосая, с узким лицом, тихо сказала:

— Но вы жили на границе под чужим именем. Род мог бы задать вопросы.

Я повернулась к ней.

— Назовите ваше имя.

Она растерялась.

— Сорина Веш.

— Сорина, когда женщину лишают защиты рода и отправляют к северной границе, она имеет право жить так, как сумеет. Если род хотел задавать вопросы, ему следовало убедиться, что она доехала живой.

Сорина замолчала.

Миледа мягко вмешалась:

— Никто здесь не желает вам зла, госпожа Тавран. Просто ваше возвращение вызывает тревогу. При дворе помнят прошлое.

— Я тоже.

— Но прошлое не всегда такое, каким кажется из боли.

Вот теперь я поняла, зачем ее посадили напротив.

Миледа не собиралась спорить. Она собиралась растворять факты в мягкости. Делать каждую резкую грань моей истории «сложным прошлым», «неоднозначной болью», «общей ошибкой».

Удобно.

Если все сложно, никто не виноват.

— Мое прошлое довольно простое, — сказала я. — Муж привел другую женщину. Совет назвал меня бесплодной. Меня изгнали. На северном тракте меня оставили умирать. Теперь мое дело в архиве закрыто без отметки о прибытии. Какая часть кажется вам неоднозначной?

Миледа опустила глаза.

Красиво. Сдержанно. Так, чтобы окружающие видели не поражение, а достоинство.

Кассана не стала защищать ее.

— Вы стали жестче.

— Север полезен для характера.

— И для языка, как вижу.

— Язык у меня был и раньше. Просто в вашем доме женщину слушали только тогда, когда она соглашалась.

Кассана чуть прищурилась.

— Вы забываете, с кем говорите.

— Нет. Именно поэтому говорю ясно.

Тишина за столом стала напряженной. Не неловкой, а ожидающей. Женщины смотрели то на Кассану, то на меня. Для них это тоже был завтрак-проверка. Кто встанет сильнее? Мать главы рода или изгнанная, которая вернулась с договором?

Кассана не повысила голоса.

— У вас есть сын.

Вот и настоящая причина.

Никаких плавных переходов.

Никаких просьб.

Прямо к сердцу.

— Есть, — ответила я.

— Сколько ему лет?

— Достаточно, чтобы не быть темой чужого завтрака.

— Его дар заметили во дворе.

— Во дворе многие замечают то, что им выгодно.

— Не играйте словами. Если мальчик имеет драконью кровь, он не может оставаться вне закона рода.

Я ощутила, как пальцы сами сжались под столом.

— Мой сын не вне закона. Он под моей защитой.

— Материнская защита не отменяет родовое право.

— Родовое право не отменяет мать.

Миледа подняла на меня взгляд.

— Если ребенок действительно связан с Керданами, разве вы не хотите для него лучшего? Образования, защиты, положения?

— Я хочу, чтобы его не использовали как повод забрать у меня жизнь во второй раз.

На этот раз Миледа не ответила сразу.

Кассана заговорила вместо нее:

— Вы считаете нас чудовищами.

— Я считаю вас людьми, которые умеют оправдывать жестокость пользой рода.

Старшая женщина за столом, до этого молчавшая, тихо произнесла:

— Без рода дракон не выживает.

Я посмотрела на нее.

— Без матери ребенок тоже.

Эта фраза закрыла стол лучше любой двери.

Кассана поднялась.

Не резко. Не в гневе. Просто решила, что публичная часть закончена.

— Пройдемте, Эсмира.

Я тоже встала.

— Если это разговор о Нарене, он будет при моем свидетеле.

— Это разговор о вас.

Миледа смотрела на нас с любезным спокойствием.

Мне не понравилось, что она