Спор на любовь - Рия Адри
Семь соседних дуг загорелись.
И сразу стало больно.
Не резко. Глубоко. Будто изнутри вытянули тонкие нити и прикрепили к полу. Я сжала пальцы, удерживая дыхание. Ведьминский контур поднимался от ступней к запястьям, по позвоночнику, к горлу. Магия искала границу, а вместе с ней — все места, где сегодня эту границу трогали чужие руки.
Подъёмник.
Запястье Демьяна.
Стол в зале.
Карточка.
Ворон.
Приказ.
Рука на талии.
Я закрыла глаза.
Нет.
Сейчас не об этом.
Сейчас — формула.
Я подняла правую руку. Метка светилась чёрным и белым одновременно.
— Я принимаю защиту от повреждения контура, родового приказа, боевого вмешательства, нижнего вскрытия магии и принудительного вывода из восточной башни.
Серебряные дуги вспыхнули.
— Я не принимаю личное подчинение, право вызова без угрозы, слежение, удержание, ограничение передвижения вне прямой опасности, право касания, право изменения метки и право принятия решений за меня.
Тёмный разрыв в центре завибрировал.
За порогом Демьян резко поднял голову.
Я продолжила:
— Я признаю Демьяна Ворона носителем старшего шторма, способным удержать внешний удар. Я не признаю его владельцем моего контура.
Зал ответил гулом.
Стены дрогнули.
В списке имён на стене вспыхнула новая пустая строка.
Моё имя.
Я увидела его и почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Рано.
Ещё рано.
Я не закончила.
Демьян шагнул к черте.
Серебряная линия вспыхнула.
— Вельская.
— Стойте, — сказала я.
Голос дрогнул.
Чуть.
Но он остановился.
Я открыла глаза и посмотрела на него.
— Я открываю место старшему шторму только для удержания внешнего удара. Один шаг за черту. Без касания. Без изменения условий. При нарушении круг признаёт защиту принудительной и отменяет её.
Торн тихо выдохнул:
— Смело.
Демьян сказал:
— Глупо.
— Зато ясно.
— Если удар пойдёт через тебя, без касания я не удержу.
Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.
— Тогда скажете. Не схватите.
— Ты можешь не успеть ответить.
— Тогда риск мой.
Его лицо стало жёстким.
— Нет.
— Да.
— Ты снова путаешь границу с самоубийством.
Я поправила край папки в руках. Бумага, печати и ровные строки всё ещё оставались моим самым надёжным способом не сорваться.
— А вы снова путаете защиту с правом решать.
Он стоял у черты. Высокий, тёмный, с магией, клубящейся вокруг рук. В его взгляде была ярость. Настоящая. Холодная. Я видела, как он борется не с кругом — с желанием войти, нарушить, схватить, закрыть меня своей силой и потом разбираться с последствиями.
Это было страшно.
И странно больно.
Потому что я понимала: он действительно боится не успеть. По-своему. Криво. Собственнически. С давлением вместо доверия. Но боится.
— Демьян, — сказала я тихо.
Он замер.
Опять.
Имя сработало сильнее любого условия.
— Мне нужна опора, — продолжила я. — Не хозяин.
Молчание.
Потом он медленно перешагнул черту.
Один шаг.
Ровно один.
Тёмный шторм вошёл в круг и ударил в пол, но не сорвался дальше. Серебряные дуги загорелись ярче. Метка на моём запястье вспыхнула, и боль стала резкой. Я покачнулась.
— Арина! — Ника рванулась ко мне, но её дуга удержала.
Демьян протянул руку.
Я увидела движение и сказала сквозь зубы:
— Нет.
Он остановил руку в воздухе.
Пальцы сжались.
Круг зашумел.
Стены начали показывать картины.
Не видения даже. Память.
Женщина в белом платье стоит в таком же круге. Перед ней мужчина в чёрной форме. Она плачет без звука, пока его магия закрывает её руки тёмными браслетами. Следующая — седая ведьма с разбитой губой чертит контур на полу кровью. Её уводят двое боевых магов. Третья стоит спокойно, совсем юная, и говорит: “Я не вещь”. Потом свет гаснет.
Список на стене пополняется.
“изолирована”
“сломана”
“перенесена в нижний контур”
Я стиснула зубы, удерживая собственную формулу. Нити ведьминской магии дрожали. Дуга под ногами расползалась. Чужие воспоминания тянули вниз, в старый страх, в чужую покорность, в вековую привычку системы не слышать женское “нет”.
— Граница, — сказала Таисия.
Её голос прозвучал сразу в голове.
Я подняла руку выше.
— Моя граница — моя воля.
Круг вспыхнул.
Демьян резко вдохнул, будто удар пришёлся по нему.
— Вельская, сейчас!
Я поняла раньше, чем увидела.
Тёмный разрыв в центре поднялся вертикально. Из него потянулись чёрные нити нижнего контура. Они шли ко мне, к запястью, к метке приказа. Если они дотянутся, никакой защиты уже не будет. Меня просто потянут вниз, туда, где вскрывают магию.
— Арина! — крикнула Ника.
Демьян сорвался.
Шагнул второй раз.
Черта вспыхнула красным.
— Нет! — сказала я.
Он всё равно шёл.
Конечно.
Потому что Демьян Ворон не умел ждать, когда угроза уже тянулась ко мне.
Я успела сделать единственное, что оставалось.
Развернула собственный контур.
Не против него.
Между нами.
Серебряная линия ударила из моей ладони в пол и замкнула второй шаг Демьяна, не давая ему дойти. Он остановился так резко, что тёмный шторм поднялся вокруг плеч.
— Вельская!
— Один шаг, — выдохнула я. — Вы согласились.
— Тебя сейчас заберут.
Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.
— Тогда держите удар оттуда, где стоите.
— Я не смогу.
— Сможете.
— Не проверяй меня так.
Голос у него впервые сорвался в настоящую ярость.
А я стояла в круге, на дрожащих ногах, и держала серебряную линию между нами, потому что если сейчас уступлю, то вся моя формула станет ложью. Защита, принятая в страхе, станет ошейником. Стена уже сказала. Мёртвые ведьмы уже сказали. Башня уже сказала.
И я тоже скажу.
— Держите, — произнесла я. — Или уйдите.
Он посмотрел на меня так, будто я ударила его.
Потом поднял руки.
И ударил штормом не в нити, а в пол перед собой.
Тёмная магия разошлась по внешней кромке круга. Не касаясь моих дуг. Не переписывая их. Держала. Давила снаружи, не входя внутрь.
Чёрные нити нижнего контура дёрнулись.
Я добавила серебро.
Девочки в своих дугах одновременно подняли руки. Семь ведьминских линий легли поверх моей. Тёплая