Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

Я больше не просила.

Когда рассвело, за узким окном кареты лежала не столица и не богатые земли Керданов. Леса стали ниже, дорога уже, снег глубже. Небо висело низко, серое, тяжелое. Ветер бил в стенки кареты, будто пытался проверить, долго ли продержится тонкое дерево.

Я отодвинула шторку.

Впереди показался каменный столб с выбитым знаком. Два пересеченных клинка и трещина посередине.

Память Эсмиры дернулась.

Старый тракт.

До северной границы еще не меньше суток.

Карета замедлилась.

Я выпрямилась.

Слишком рано.

Слишком пусто вокруг.

Лошади фыркнули, колеса скрипнули по обледенелой земле и остановились.

Дверцу открыли не сразу. Сначала снаружи кто-то спрыгнул с седла. Потом послышался короткий разговор. Слов я не разобрала, но интонацию поняла: спорили не о дороге.

Дверь распахнулась.

В проеме стоял старший стражник. Лет сорока, с жестким лицом и свежим шрамом у подбородка. Вчера у дворца он не смотрел мне в глаза. Сейчас смотрел прямо, но без злости.

Это было хуже.

Злость означала бы личное чувство. А в нем был только приказ.

— Выходите, леди Эсмира.

Я не двинулась.

— Мы уже на границе?

Он помолчал.

— Дальше карета не пройдет.

Я посмотрела мимо него на дорогу. Узкая, но проходимая. Колеи были свежие. По ним недавно шли другие повозки.

— Лжете плохо.

Стражник сжал челюсть.

— Выходите.

Я поднялась. Ноги затекли, платье мешало, плащ был слишком тонким для этого ветра. Когда я ступила на землю, холод сразу пробрался под подол.

Кучер избегал смотреть на меня. Второй стражник отвязывал от кареты мой маленький сундук. Третий держал коня за повод и нервно оглядывался на лес.

— Здесь нет постоялого двора, — сказала я.

Старший молча поставил сундук у моих ног.

— Северный сторожевой дом в двух часах пути.

— В какую сторону?

Он указал на дорогу впереди.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

Я перевела взгляд на его руку.

— А если я пойду назад?

— Не советую.

— Это угроза?

— Это предупреждение.

Ветер бросил мне в лицо колючий снег. Я моргнула и крепче сжала плащ на груди.

— Райгар приказал оставить меня здесь?

Стражник отвел взгляд.

Вот теперь ответ был ясен.

Не Райгар.

Или не только он.

Кто-то изменил приказ. Кто-то решил, что до северной границы я доехать не должна.

На миг мне стало почти спокойно.

Когда понимаешь, что тебя убивают не случайно, страх становится проще. У него появляется лицо, даже если ты его еще не знаешь.

— Кто? — спросила я.

Стражник ничего не сказал.

Я сделала шаг ближе.

— Кто дал вам настоящий приказ?

Он посмотрел на меня устало.

— Идите к сторожевому дому, леди. До темноты доберетесь.

— Вы знаете, что я не доберусь.

— Идите.

Он развернулся.

— Постойте.

Мой голос не дрогнул, и это было единственным, чем я могла сейчас гордиться.

Стражник остановился, но не повернулся.

— Дайте хотя бы теплый плащ. Еду. Кремень.

— У вас есть монеты.

— На пустом тракте они меня согреют?

Кучер дернулся, будто хотел что-то сказать, но старший бросил на него короткий взгляд. Тот сразу замолчал.

Потом стражник снял с седла небольшой кожаный мешок и кинул мне под ноги.

— Хлеб. Сушеное мясо. Нож. Больше не могу.

Не могу.

Значит, все же не совсем мертв внутри.

Я подняла мешок.

— Как вас зовут?

Он помедлил.

— Не нужно.

— Нужно. Я хочу знать имя человека, который мог бы спасти беременную женщину, но решил выполнить чужой приказ.

Он резко повернулся.

На лице мелькнуло не удивление. Страх.

— Вы беременны?

Я не ответила.

Этого было достаточно.

Стражник побледнел.

— В документах...

— В документах я бесплодна, — сказала я. — А под сердцем у меня ребенок. Теперь выбирайте, с какой правдой вам жить.

Он открыл рот.

И снова закрыл.

Сзади тихо выругался второй стражник.

Старший шагнул ко мне, но не успел ничего сказать. Из леса донесся протяжный вой.

Лошади забились.

Кучер вскочил на козлы.

— Надо уходить!

Старший стражник резко обернулся.

Вой повторился. Ближе.

Не волчий.

Память Эсмиры подсказала слово: гармы. Северные твари, похожие на волков только издалека. Хищники, которые охотились на тепло живой крови.

Стражник посмотрел на лес, потом на меня.

Его лицо стало серым.

— Идите к столбу, потом по старой дороге налево. Не сходите с тракта.

— Там сторожевой дом?

Он не ответил.

Карета сорвалась с места так резко, что заднее колесо едва не задело мой сундук.

Я осталась одна.

Среди снега, леса и дороги, которая, возможно, никуда не вела.

Несколько секунд я просто стояла.

Смотрела, как карета удаляется, как темные спины всадников исчезают за поворотом, как следы колес быстро заметает мелкий снег.

Потом из леса снова донесся вой.

Я нагнулась, открыла мешок. Хлеб. Маленький сверток мяса. Фляга. Нож с коротким лезвием. Кремня не было.

Сундук оказался почти бесполезен. Пара платьев, белье, расческа, тонкая шаль, три письма без печатей, которые Эсмира когда-то, видимо, не решилась отправить. Никакой теплой одежды. Никаких лекарств.

Значит, расчет был точным.

Не убить у дворца. Не пачкать руки. Просто оставить на северном тракте женщину, которая официально не беременна, не нужна и не имеет защиты.

Если она исчезнет, никто не задаст неудобных вопросов.

Я закрыла сундук.

Брать его с собой было невозможно. Слишком тяжелый.

Я вытащила шаль, обмотала живот и грудь под плащом, взяла мешок, нож и письма. Зачем письма, сама не знала. Может, потому что в них оставалось что-то от прежней Эсмиры. А может, потому что бумага горит, если повезет найти огонь.

Сундук я оставила у столба.

Пусть те, кто придут за моими костями, увидят: я не села рядом ждать смерти.

Я пошла вперед.

Первые полчаса я держалась только на злости.

Она грела лучше плаща. Не тело, конечно. Но голову. Не давала повернуть назад, лечь в снег, думать о Райгаре, о Миледе, о зале Совета.

Потом злость стала тоньше.

Ноги начали проваливаться в снег по щиколотку. Подол намок и потяжелел. Ветер бил сбоку. Пальцы на руках онемели, хотя я прятала их под плащом. Дорога шла между низкими черными елями, и за каждой казалось движение.

Я не знала этот мир.

Но тело Эсмиры знало страх перед севером.

И этот страх был разумным.

К полудню я увидела первый знак, что стражник соврал не полностью: старая тропа действительно уходила налево от каменного столба. Только называться дорогой она могла лет десять назад. Сейчас ее почти скрыл снег, а на краю стоял покосившийся указатель без надписи.

Я остановилась.

С главного тракта еще можно было вернуться. Может быть, через несколько часов попасть к проезжим.