Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

Когда он ушёл, Ветта осталась стоять посреди холодной гостиной.

Марта осторожно коснулась её руки.

— Что вы будете делать?

Ветта посмотрела на дверь.

Она знала, что должна пойти к Кайрану. Сказать правду. Не ради себя — ради ребёнка. Он имел право знать.

Даже если не любил её.

Даже если выбрал другую.

Даже если завтра собирался сделать её бывшей женой.

Ребёнок не был виноват в их холоде.

— Я поговорю с ним, — сказала Ветта.

— Сейчас?

— Сейчас.

Каждый шаг к кабинету Кайрана давался ей тяжело.

Замок будто изменился. Те же коридоры, те же ледяные светильники, те же гербы драконьего рода на стенах. Но теперь всё казалось чужим не только ей — и ребёнку тоже. Маленькой жизни, которая ещё не знала, что появилась в мире, где её мать уже признали лишней.

У дверей княжеского кабинета не было стражи.

Ветта подняла руку, чтобы постучать, но замерла.

Внутри говорили.

Голос лорда Харвина был сух и резок:

— Совет поддержит расторжение. После возвращения леди Элианы дальнейшее сохранение брака бессмысленно.

Ветта перестала дышать.

Потом прозвучал голос Греты:

— Ветта не создаст трудностей. Она воспитана достаточно хорошо, чтобы уйти тихо.

Пальцы Ветты похолодели.

И наконец Кайран.

— Ей назначат содержание. Дом на южной границе. Охрану.

Молчание.

Потом Харвин:

— Значит, вы согласны, ваша светлость?

Пауза длилась всего миг.

— Да.

Ветта закрыла глаза.

Но самое страшное было ещё впереди.

Грета произнесла:

— Вы должны быть твёрды, Кайран. Жалость только всё испортит.

И Кайран ответил спокойно, ровно, без тени сомнения:

— Этот брак был ошибкой. Ветта мне больше не нужна.

Всё.

Вот и всё.

Не гром. Не крик. Не удар.

Просто несколько слов за закрытой дверью.

Ветта опустила руку.

Внутри неё что-то оборвалось так тихо, что никто, кроме неё, не услышал.

Она не вошла.

Не постучала.

Не сказала о ребёнке.

Просто развернулась и пошла прочь — медленно, прямо, без единой слезы.

Потому что слёзы бывают там, где ещё ждут милосердия.

А Ветта Вейл больше не ждала.

В своей комнате она застала Марту у окна.

— Ну? — спросила служанка с надеждой и страхом.

Ветта подошла к шкафу и открыла створки.

— Собирай вещи.

Марта побледнела.

— Что?

— Самое тёплое. Деньги. Лекарства. Украшения, которые можно продать. Без гербов Морозных.

— Миледи…

Ветта повернулась.

И Марта замолчала.

Потому что перед ней стояла уже не тихая княгиня, которую можно было жалеть. Не брошенная жена. Не девочка с юга, три года ждавшая любви от ледяного дракона.

Перед ней стояла женщина, у которой только что отняли прошлое.

И которой теперь было ради кого выжить.

— Мы уходим, Марта.

— Куда?

За окном метель с новой силой ударила в стекло.

Ветта положила ладонь на живот.

— Туда, где нас не станут называть ненужными.

Ветта не помнила, как вернулась в свои покои.

Коридоры Северного замка тянулись перед ней длинными ледяными жилами, светильники горели ровно и холодно, за высокими окнами всё так же металась метель, а где-то далеко, в бальном зале, музыка продолжала звучать так, будто ничего не случилось.

Как будто не умерла одна надежда.

Как будто женщина, которая три года была женой князя, не услышала только что собственный приговор.

«Ветта мне больше не нужна».

Слова шли за ней по пятам. Не громко, не криком — тихо, с той убийственной ясностью, с какой Кайран Морозный отдавал приказы. Он не злился. Не мучился. Не колебался.

Он просто сказал правду.

И именно поэтому она ранила глубже любого оскорбления.

Ветта вошла в спальню, закрыла дверь и только тогда остановилась. В комнате было тепло: Марта успела растопить камин, на столике стоял нетронутый отвар, на кровати лежало серебристое платье, сброшенное раньше, словно чужая кожа. Всё было на своих местах.

Кроме неё самой.

Она больше не принадлежала этому месту.

— Миледи? — Марта поднялась с кресла так резко, что едва не уронила плед. — Что случилось?

Ветта молчала.

Она стояла посреди комнаты в дорожном платье, с лицом, на котором не было ни слёз, ни гнева, ни отчаяния. Только такая тишина, что Марта побледнела.

— Вы сказали ему?

Ветта медленно сняла перчатки.

— Нет.

— Почему?

Она посмотрела на свои ладони. Тонкие пальцы дрожали. Едва заметно, но дрожали.

— Потому что он уже всё сказал.

Марта подошла ближе.

— Что именно?

Ветта подняла голову.

Произнести это вслух оказалось почти невозможно. Пока слова жили только в памяти, ещё можно было сделать вид, что она ослышалась, что за дверью говорили о ком-то другом, что холодный голос мужа не имел власти над её сердцем.

Но стоит сказать — и всё станет настоящим.

— Он согласен на расторжение брака, — произнесла Ветта. — Совет состоится утром. Мне назначат содержание, дом на южной границе и охрану.

Марта выдохнула сквозь зубы:

— Щедрый какой.

— А потом княгиня Грета сказала, что жалость всё испортит.

— Жалость? — В глазах служанки вспыхнула ярость. — После трёх лет вашего терпения она смеет говорить о жалости?

Ветта не ответила.

Она подошла к туалетному столику, села и посмотрела в зеркало. На неё смотрела женщина с бледным лицом и тёмными глазами. Не красавица бала. Не княгиня. Не жена ледяного дракона.

Беглянка.

Будущая мать.

— А он? — тихо спросила Марта. — Что сказал он?

Ветта встретилась со своим отражением.

— Что этот брак был ошибкой. И что я ему больше не нужна.

Марта замерла.

Потом её лицо изменилось так, будто ударили не Ветту, а её.

— Проклятье ему в сердце, — прошептала она.

— Не надо.

— Нет, надо! — Марта шагнула вперёд. — Я молчала три года. Молчала, когда вас сажали в конце стола, хотя вы его жена. Молчала, когда княгиня Грета отменяла ваши распоряжения перед слугами. Молчала, когда эта ледяная знать смотрела сквозь вас, как сквозь туман. Но сейчас не буду. Он жестокий человек, миледи.

Ветта тихо сказала:

— Он дракон.

— Это не оправдание.

— Нет. Уже нет.

Марта осеклась.

Ветта отвернулась от зеркала и положила ладонь на живот. Жест вышел робким, почти осторожным. Там ещё не было заметной жизни, но теперь всё в ней изменилось. Её тело больше не принадлежало только ей. Её страх — тоже.

—