Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

— Не так.

Ветта крепче сжала футляр.

— Почему вы говорите мне о нём?

— Потому что замковые не сунутся туда без приказа князя. А князь… — Северин посмотрел на дверь. — Князь сначала будет искать вас там, где, по его мнению, вы должны быть. У родни. На южной дороге. В монастырях. Он не сразу поймёт, что вы выбрали место, куда разумная женщина не пошла бы.

Ветта едва заметно улыбнулась.

— Значит, мне туда.

Северин нахмурился.

— Я не советую. Я предупреждаю.

— Разве у меня есть выбор?

Лекарь ничего не ответил.

И в его молчании Ветта услышала правду: выбора у неё действительно почти не осталось.

Он достал ещё один предмет — тонкий браслет из тусклого металла.

— Наденьте. Он приглушит вашу магическую нить на несколько дней. Если князь попытается найти вас по брачной связи, это помешает.

Ветта горько усмехнулась.

— Брачной связи? Не думала, что она у нас есть.

— Связь есть всегда, если брак освящён древним льдом. Вопрос только в том, кто её чувствует.

Ветта хотела ответить, но не смогла.

Кайран никогда не чувствовал её.

Или не хотел чувствовать.

Она надела браслет. Металл неприятно холодил кожу, затем будто впился тонкими иглами.

— Больно?

— Терпимо.

— Если почувствуете жар в крови или сильную слабость, снимите. Ваше положение…

Он запнулся.

Ветта посмотрела на него внимательно.

— Что с ребёнком?

Северин опустил голос:

— Ребёнок дракона развивается не так, как человеческий. Особенно если отец — ледяной князь. Вам нельзя переохлаждаться, нельзя долго голодать, нельзя использовать магию, если она вдруг проявится.

Марта всплеснула руками.

— Если вдруг проявится? У неё никогда не было дара!

— Иногда беременность пробуждает спящую кровь.

— Какую ещё кровь?

Северин снова замолчал. Слишком быстро, слишком явно.

Ветта шагнула к нему.

— Магистр.

Он отвёл взгляд.

— Род Вейл старше, чем принято считать. В ваших жилах может быть не только южная кровь.

— Что это значит?

— Это значит, что вам надо выжить этой ночью. Остальное узнаете потом.

Ветта поняла: большего он не скажет.

Снаружи вновь послышались голоса. Далеко, но уже ближе, чем прежде. Мужские. Стража или слуги.

Северин резко повернул голову.

— Вам пора.

Марта подхватила мешок. Ветта накинула плащ, капюшон опустила на лицо.

У двери лекарь вдруг остановил её.

— Миледи.

Она обернулась.

— Что бы ни случилось, не возвращайтесь из жалости.

Ветта не сразу ответила.

— Я уже не знаю, умею ли.

— Умеете. В этом ваша опасность.

Его слова задели сильнее, чем она ожидала.

Ветта кивнула и вышла.

Замок провожал её тишиной.

Они шли через служебные коридоры, где пахло воском, копчёным мясом и влажным камнем. Здесь не было ледяных скульптур, гербов и серебряных светильников. Здесь жили те, кто топил камины для чужих залов, стирал чужие простыни, носил воду и делал вид, что не слышит господских тайн.

Несколько служанок попались им навстречу. Одна узнала Ветту и тут же опустила глаза.

Другая прошептала:

— Миледи…

В этом шёпоте было не любопытство.

Сочувствие.

Ветта почти пожалела, что не уходила через парадные двери. Хотелось пройти по главной лестнице, мимо портретов Морозных, мимо княгини Греты, мимо всех, кто считал её тихой и удобной. Хотелось не красться, а уйти с поднятой головой.

Но гордость не согреет ребёнка в метель.

На кухне царил суматошный порядок. Поварята таскали подносы к балу, старшая кухарка ругалась на мальчишку, уронившего корзину с яблоками, кто-то чистил рыбу, кто-то рубил лёд для вина. Ветту заметили не сразу.

А когда заметили — разговоры стихли.

Старая кухарка Агна прищурилась.

— Ваша светлость?

Ветта приложила палец к губам.

Агна посмотрела на мешок в руках Марты. На дорожный плащ. На лицо Ветты.

И молча отвернулась к столу.

— Лис, — рявкнула она на худого мальчишку. — Проводи леди к заднему ходу. И если язык у тебя вдруг зачешется, я его собственноручно посолю и подам к завтраку.

Мальчишка сглотнул.

— Да, госпожа Агна.

Ветта остановилась рядом с кухаркой.

— Спасибо.

Агна не смотрела на неё.

— Не за что благодарить. В этом замке слишком много женщин плакало на кухне, пока господа решали их судьбу. Хоть одна пусть уйдёт сама.

Ветта почувствовала, как в груди больно сжалось.

— Да благословит вас тепло.

— Берегите себя, миледи.

И уже тише, почти неслышно:

— И того, кого несёте.

Ветта замерла.

Агна всё так же резала хлеб, будто ничего не сказала.

Марта потянула Ветту за рукав.

Они вышли в узкий двор, ведущий к конюшням. Ветер ударил сразу — злой, колючий, полный снежной пыли. После тепла кухни ночь показалась живым зверем.

Ветта крепче запахнула плащ.

Конюшни стояли в стороне от главного двора, низкие, тёмные, занесённые снегом. Внутри пахло сеном, лошадьми и кожей. Старый конюх Дорн сидел на перевёрнутом ведре и чинил упряжь. При виде Ветты он медленно поднялся.

— Княгиня.

— Не называй меня так, Дорн.

Он посмотрел на неё внимательно и кивнул.

— Значит, правда.

Марта резко спросила:

— Что правда?

— Что этой ночью хорошим людям лучше ослепнуть.

Он подошёл к стойлам.

— Вам нужна не самая быстрая лошадь. Самая умная. Быстрая сломает ноги в такой снег. Умная довезёт.

— У нас мало денег, — сказала Ветта.

Дорн фыркнул.

— Я что, похож на торговца?

Он вывел из стойла широкогрудую серую кобылу с тёмной гривой.

— Зовут Лута. Упрямая, как северная вдова, зато дорогу чует лучше стражников. Сани возьмёте маленькие, закрытые. Верхом в вашем положении…

Он осёкся.

Ветта тихо спросила:

— Все знают?

Дорн замялся.

— В замке стены тоньше, чем господам кажется. Но не все говорят.

Это было страшно.

И странно утешительно.

Кто-то знал — и не донёс.

Кто-то видел её не только ненужной женой.

Пока Дорн запрягал Луту, Ветта подошла к кобыле и коснулась её шеи. Животное повернуло голову, фыркнуло ей в ладонь тёплым дыханием.

Тепло.

Настоящее.

Ветта почти забыла, каким оно бывает.

— Западные ворота откроют? — спросила Марта.

Дорн затянул ремень.

— Откроют. Там сегодня младший караул. Половина спит, половина мечтает о кухонном пироге. Скажете, что везёте травы магистру Северину на сторожевой пост.

— Поверят?

— Нет. Но притворятся.

Он сунул Марте под ноги мешок.

— Хлеб, сыр, сушёное мясо. И фляга с горячим взваром.

Ветта посмотрела на него с благодарностью, которую не могла выразить словами.

— Дорн…