Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская
— Ну раз ты не веришь, — глаза цвета взволнованного моря игриво заблестели, — давай поспорим. Если все получится, и ты сегодня встретишь того, о ком мечтала, — то ты его прямо сразу и поцелуешь, не раздумывая?
— Ещё чего, не хватало еще, чтобы первый встречный решил, что я легкодоступная и навязчивая, — мне стало досадно и я надула губы.
Ханна оживилась.
— Выходит, затея не такая уж и безнадежная, раз ты переживаешь о том, что о тебе подумают? По рукам? — подруга уже протягивала мне свою тонкую бледную руку.
— Твоя взяла. Но только в щечку, — поправляя ворот горчичного свитера, краснея, фыркнула.
— Этого достаточно, а дальше сами сообразите, — стоит ли давать волю чувствам, — губы Ханны растянулись в хищной усмешке, словно она наперед знала все, что нас ожидает в ближайшие несколько недель.
Немного поспорив, уже одетые и расфуфыренные, мы определились с формулировкой поискового заклинания. Искать предстояло любовь всей жизни, недолгие размышления привели нас к логичному заключению, что на замочки сапожков следует намотать по нашему волоску и, чтобы впоследствии избежать разочарований, детально представить в своей голове образ суженого-ряженого.
— Готова? — спросила подруга, впустив в комнату морозный ветер.
Потирая румяные щеки спрятанными в лиловые перчатки пальцами, неуверенно заглянула в настежь распахнутое окно. За ним уже темнело. Если не считать добросовестно выполняющего свою работу дворника, улица выглядела безлюдной.
Высокие сугробы по бокам от начищенных дорожек весело поблескивали золотисто-розовым цветом, как бы приглашая принять странную авантюру. «Не бойся — это всего лишь гадание» — шептал разыгравшийся ветер, легко унесший вязаную шапку с головы мужчины. Бедолага с лопатой с трудом разогнул спину и воткнул в снежное покрывало рабочий инструмент. Ругаясь себе под нос, пустился за головным убором.
Пожав плечами, тихо проронила:
— Сначала ты.
— Ну как знаешь, — ни капельки не расстроившись, Ханна твердым голосом произнесла заклинание и швырнула с окна сапог.
Когда черная обувь, резво шмякнувшись, потерялась в кучке снега справа от окна, мной завладел неудержимый предательский смех.
— Ну давай же, чего ты замер, — сердито рявкнула подруга. — Я приказываю тебе, найди моего суженого!
— Девочки, ну какой суженый, идите книги читайте. Нечего себе голову всякой любовью забивать, — почесывая продрогшими пальцами залысину посоветовал уже вернувшийся к лопате Эмиль Руберт, держа отвоеванную у ветра шапку под мышкой.
— Здравствуйте. Так Рождество же, хочется чудес, — приветливо помахав ручкой, выкрикнула подруга. А затем указав пальцем на выпрыгнувший из сугроба сапог, восторженно затараторила:
— Смотри, сработало! Скорее! Нам нельзя потерять его из виду.
Мои глаза на лоб полезли.
Я побежала к двери, но искательница приключений ухватила меня за рукав соболиной шубки.
— Так мы его потом не сыщем. За мной! — крикнула волшебница перед тем, как зачаровать низ своего пальто и юбку.
Тяжело выдохнув, сделала тоже самое на краю подоконника, и кружась балериной, изящно левитировала вниз.
Когда мои ночи почувствовали твёрдую поверхность, спасшее меня платье парашютиком осело на снегу.
— Хорошего вечера, — тихо хихикнув, бросила я опешившему дворнику.
— И вам, непоседы. Повезёт же кому-то, — а вот тут было непонятно — сказал он этого от чистого сердца или из мужской солидарности посочувствовал нашим будущим женихам.
Шустрый сапожок не видел преград. Быстро передвигать ногами минуя кучу снега оказалось совсем непросто. Тело и лицо уже не ощущали холода. Стало не просто тепло, а жарко. Хотелось расстегнуть пуговицы и стянуть шапку, но я не стала, лишь сунула в карман шерстяные перчатки и сняла капюшон.
— Надеюсь, твой красавчик живет не в другом конце города, — бросая на подругу грозный взгляд, запыхавшись, произнесла.
— Мне кажется, мы уже близко, — обнадеживающее воскликнула она.
— Лучше бы дома остались.
Когда я злилась, я, казалось, притягивала к себе неудачи, и этот раз не стал исключением.
Внезапный поворот и по носу больно щёлкнула еловая ветка. Схватившись за ушибленное место, часто заморгала. Глаза заслезились. Добрая елочка одарила меня новой «порцией внимания» в виде снега на шиворот, что так любезно посыпался с ее пушистых ветвей, пока я пыталась прийти в себя и сообразить, что делать дальше.
— Ну что ж ты так, осторожнее стоит быть, — заживляя плавным взмахом ладони царапину на моем пяточке, заботливо сказала она.
Внимательной и чуткой к чужой беде она оставалась совершенно недолго. Как только исцеляющее сиреневое свечение померкло, ее снова понесло.
— Ну же, бежим!
Рывок, и я снова мчусь за подругой, растрепавшиеся волосы загораживают обзор. Проклятая шапка постоянно спадает назад.
Но мои мучения длились недолго, за очередным углом сапог угодил в зубастую и очень озорную ловушку.
Молодой щенок с серо-белым окрасом шерсти, сложив крупные лапы на обуви с неподдельным предвкушением и восторгом рассматривал свою добычу. Глаза голубей океана выдавали в нем породистость.
— Только не грызи, — строго прикрикнула Ханна, отчаянно ринувшись вперед.
Откормленный собачонка понял ее команду с точностью до наоборот. Не разрывая зрительного контакта с незнакомкой, он впился клыками прямо в задник сапога.
Послышался жалобный скулёж — это моя подруга приступила к оплакиванию своей любимой кожаной обуви. Пес довольно порыкивал.
Ханну сложно отнести к робкому десятку. Уверенной, непоколебимой походкой, размахивая при этом руками, она приближалась к собаке. На шее которой, кстати, весел красивый красный ошейник с именной золотистой подвеской, на ней черными буквами было выцарапано — «Чарли»
Хаски и не думал уступать. Рык становился громче, милашка сморщил нос, предупреждающе оскалился.
Острые зубы оторвались от сапожка, но на него тут же опустился пушистый зад.
В этот поединке я бы поставила на породистого, но до него так и не дошло.
Совсем близко заскрипел снег.
Тут проказника ласково и одновременно изумлённо окликали:
— Чарли, дружище, что ты там делаешь?
Наконец-то сложившая в своей голове происходящее, Ханна улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. И вместо того, чтобы отбирать свой сапог, осторожно, на свой страх и риск, погладила собаку за ухом, женственно рассмеявшись.
— Ах… Это ваш пес? А мы тут немного… Эм… Играем.
Заметив на чем именно сидит его питомец, обескураженный парень виновато произнес:
— Фу! Чарли. А ну отдай девушке ее обувь! Простите, обычно я за ним такого не замечал. — Смазливый кареглазый брюнет удивленно изогнул брови. — Ваша нога, наверное, замерзла?
Недоумевающий взгляд на облаченную в