Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– Говорят, в школе Цинъян, что находится на горе Яньхуэй, есть учитель Хуэй И – великий мудрец. Если мы сможем уговорить его спуститься, возможно, он поможет придумать хороший план, который позволит нам избежать кровопролития.

Школа Цинъян – это школа при дворе Вэй, молящаяся за благополучие страны и защищающая его судьбу. Нынешним главой был Хуэй И.

В год, когда судьба царства Вэй висела на волоске, государь отправил к Хуэй И гонца с мольбой о помощи. Но именно в ту ночь восьмидесятидвухлетний старейшина испустил свой последний вздох. Перед смертью Хуэй И оставил парчовый мешочек, а в нем – один лист белой бумаги, на котором девятью иероглифами было написано простое, прямолинейное изречение: «Едва союз будет заключен, великая беда грядет с Востока». Бережно держа этот мешочек в руках, правитель просидел с ним без сна всю ночь. Слуга, полночи дремавший за его дверью, слышал, как из покоев доносился тихий плач.

Все случилось в точности так, как и предрекал Хуэй И. Едва минуло девятое число девятого лунного месяца, царство Чэнь, находящееся по соседству, под надуманным предлогом вторглось в Вэй. И вот одна из причин: накануне происходящих событий вассальные княжества заключили союз, и во время охоты правитель Вэй, намеренно натянув лук, выстрелил так, что стрела задела край одежды князя Чэнь, тем самым открыто проявив неуважение к его достоинству и унизив все его царство. Стотысячная армия прошлась по землям Вэй как ураган, практически не встретив сопротивления на своем пути. Менее чем за два месяца они уже разместили войска рядом со столицей обидчиков.

Вся империя смотрела на это противостояние как на шутку. Несколько легкомысленных советников при дворе правителя Чэнь за его спиной даже делали ставки, пытаясь угадать, сколько еще сможет продержаться этот невежественный старый правитель Вэй. Наследный принц Чэнь, Су Юй, в этот момент как раз проходил мимо, обмахиваясь веером, и поставил на кон подвеску из белого нефрита, сказав:

– Самое позднее, до завтрашнего полудня.

На следующий день, где-то в полдень, ленивое солнце скрылось в облаках, оставив на небе лишь белесый светящийся круг, а столица царства Вэй застыла, словно банка со сверчками, подвешенная над бездной.

В разгар полуденной жары на городской стене наконец подняли белый флаг – то был знак капитуляции. Восемьдесят шесть лет – ровно столько длился золотой век расцвета царства Вэй, начавшийся с момента, когда династия Чао даровала его правителям титул. Но в этом году той эпохе наступил конец. Старый монарх лично встретил Су Юя во дворце. В зале, преклонив колени, стояли всевозможные родственники и подданные. Все они были мудрыми и образованными людьми, понимающими, что времена меняются и что думающий человек должен правильно выбирать место для жизни.

Во второй половине дня солнце полностью скрылось за тучами, и не было видно ни одного лучика света. Но небо, много дней не знавшее влаги, вдруг созрело, и на землю упали первые капли дождя. Су Юй, одетый в белую накидку с павлиньими перьями, держа в руках бумажный веер из двенадцати спиц, изящно встал рядом с троном в зале Совета. Он обратился к старому правителю, вручавшему ему государственную печать, с просьбой получить веер с художественной росписью на нем от принцессы Вэньчан. Каждое его слово, каждая фраза – все совпадало с тем, как об этом позже было написано в летописях.

Однако он так и не смог заполучить то, что просил. Когда он произносил те слова перед правителем царства Вэй в зале Совета, Е Чжэнь уже поднялась на высокую стену столицы. Первая встреча Су Юя и Е Чжэнь произошла в день, когда царство Вэй пало. Их разделяла граница между жизнью и смертью и стена высотой в сто чжан.

Су Юй даже не успел разглядеть, как выглядит прославленная Е Чжэнь, о которой он так много слышал. Говорили, что, когда ей исполнилось сто дней, правителю царства Вэй приснился выживший из ума дворцовый монах[8]. Тот сказал вот что: хоть девочка и рождена в знатной семье, судьба у нее несчастливая; если ее воспитывать во дворце, где слишком много злобы и жестокости, она точно не доживет до шестнадцати лет.

Правитель царства Вэй поверил монаху и с самого детства принцессы отдал ее на воспитание в школу Цинъян ради ее же безопасности. А также он поклялся не видеться с ней до того момента, пока ей не исполнится шестнадцать. Еще говорят, что два года назад, когда у правителя Вэй был юбилей, она подарила ему картину «Горная хижина», поздравив его с таким знаменательным событием. Все присутствующие там гости не могли скрыть своего восторга, а князь был безумно счастлив.

Под моросящим дождем Су Юй стоял у городской стены, подняв свой веер, как вдруг вспомнил, что говорила ему перед военным походом сестра Су И: «Говорят, что принцесса царства Вэй очень красива, образованна, да и просто хороша собой. Почему бы тебе, братик, когда вернешься с победой, не привезти принцессу Вэньчан домой, чтобы она стала твоей невестой?» На ветру развевались длинные рукава Е Чжэнь, стоявшей на городской стене. Вдруг ее нежная фигура внезапно шагнула в бездну. Она стремительно упала вниз, словно большая белая птица. Когда она рухнула на землю, ее белоснежные одежды окрасились в алый цвет. Солдаты царства Вэй, стоя у стен, разразились горьким плачем.

Су Юй долго смотрел на лужу крови неподалеку, затем закрыл веер и равнодушно сказал:

– Проводите ее со всеми почестями, полагающимися принцессе.

Шел четвертый месяц, в горах в то время стояла прекрасная весенняя погода. Учитель Цзюнь, пропадавший где-то шесть месяцев, наконец-то вернулся из внешнего мира. А это означало, что швы на моих руках и теле вскоре можно будет снять.

Все эти шесть месяцев мне приходилось оставаться полностью забинтованной. Сначала мне даже было весело: по вечерам я выползала пугать своих соучеников. Но потом все же заметила, что те, кого я напугала один раз, с трудом пугаются во второй. К тому же мне стало тяжело отличать тех, с кем я уже провернула этот трюк, от тех, кто еще не попал под мою «атаку». Это привело к тому, что количество попаданий в цель неуклонно снижалось, а само развлечение довольно быстро мне наскучило.

Спустя два месяца я уже не могла это выносить.

Многие из моих соучеников думали,