Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци
Позже я подумала, что все выдающиеся герои на пути к своему становлению всегда проходят через какие-то уникальные испытания, которые им посылает наставник. И несомненно, именно под этим предлогом учитель Цзюнь закаляет мою твердость ума и решимость. Стоило мне это понять, как я стала терпеть, стиснув зубы, даже когда за окном стояли лютые морозы и все вокруг сковывал лед. Я никогда так легко не сдавалась и не позволяла себе ни малейшей слабости, пусть даже это и грозило иногда жестокой лихорадкой.
Я продержалась так полгода, несколько раз переболев, и моя сопротивляемость простуде действительно заметно выросла.
Я рассказала об этом своему учителю, и он, немного помолчав, ответил:
– Ах да… Я забыл сказать, что рядом с баней есть печь, на которой можно высушить бинты, ха-ха-ха…
* * *
Учитель Цзюнь был главой школы Цзюньюй, которая получила свое название от горы, расположенной на территории царства Чэнь. Говорят, что основатель школы носил фамилию не Цзюнь, а Ван. Он был из бедной семьи, и родители дали ему имя Ван Сяоэр[10].
Позже он начал учиться боевым искусствам у выдающегося мастера, а после завершения учебы основал собственную школу на горе Цзюньюй, однако так и не смог привлечь достойных учеников. Немного поспрашивав, он выяснил причину своей неудачи: услышав, что основателем школы является Ван Сяоэр, люди решили, что это курсы подготовки слуг для постоялого двора, после которых выпускников распределяют по заведениям по всей стране прислуживать гостям.
Осознав, что другого выхода у него нет, Ван Сяоэр был вынужден обратиться к школьному учителю, жившему неподалеку, чтобы тот, в свою очередь, помог ему сменить имя. Наставник, внимательно оценив сложившуюся в Новоландии ситуацию, сказал, что такие известные фамилии, как Мужун, Шангуань, Наньгун, Бэйтан, Дунфан, Симэнь, и другие им подобные уже заняты для названий школ. Дунго и Наньго еще свободны, но они слишком несерьезные и затеряются среди других. Это все равно что «Белый гусь» никогда не сможет победить «Белого кролика». В итоге он предложил далеко не ходить и назвать школу «Цзюньюй», в честь горы. А что касается фамилии, то можно просто поменять ее на «Цзюнь» или оставить сложную фамилию из двух иероглифов – Цзюньюй.
Но с учетом того факта, что для присвоения себе составной фамилии необходимо пройти сложную процедуру регистрации у представителей власти, совет оказался не из лучших. Идеальным вариантом было просто оставить себе фамилию Цзюнь. К тому же одно ее звучание навевало мысли о благородном муже[11]. Выслушав все рекомендации, Ван Сяоэр пришел в восторг, сменил фамилию на Цзюнь и, следуя наставлению учителя, облагородил свое имя, подобрав иероглифы-синонимы в древнем стиле, взяв себе имя Шаошуан[12]. Так он стал Цзюнь Шаошуаном.
После смены имени он и впрямь смог набрать большую группу хороших учеников. С тех пор его учение начало процветать и развиваться. Мой учитель является потомком основателя школы Цзюнь Шаошуна в седьмом поколении.
Я знаю наставника с детства. В ту пору я еще жила в школе Цинъян при дворе царства Вэй, когда мой прежний учитель, Хуэй И, был жив и полон сил. У него были здоровые зубы и хороший аппетит, он даже мог жевать жареные бобы. Глава Цзюнь жил со своим сыном за стенами монастыря в хижине из соломы, расположенной в двух ли от вершины горы Яньхуэй, и частенько приходил к моему учителю сыграть в сянци.
Когда наставник брал меня с собой на вершину встречать рассвет, мы ночевали в той самой хижине. В их доме была всего одна кровать, и каждый раз, когда мы приходили к ним, я спала на ней, в то время как они втроем располагались прямо на полу. Мне очень нравилось бывать там в гостях, потому что в эти моменты я чувствовала себя по-настоящему избранной.
Позже я поделилась этой мыслью с Цзюнь Вэем, сыном учителя Цзюнь. Он тогда мне сказал:
– Видимо, в душе ты и впрямь принцесса, ведь только они любят быть непохожими на других и так выделяться из толпы.
Но я не могла согласиться с его мнением. Принцессы не то чтобы любят быть непохожими на других, они просто привыкли к этому, и самое главное тут то, что никто не осмелится быть похожим на принцессу. А между привычкой и любовью есть значительная разница. Я в полной мере осознала это только много лет спустя, перед самой смертью.
* * *
Цзюнь Вэй на самом деле был человеком, который досконально разбирался в мелочах всего, что его заинтересовало, – он знал наизусть всех наложниц каждого императора всех династий. Доходило до того, что он знал даже тех, с кем у правителя был роман всего на одну ночь во время путешествий инкогнито, но которых так и не успели взять в жены.
По мнению Цзюнь Вэя, семейные дела влияют на государственные, а дела государственные – это дела всей Новоландии. Семейные же дрязги монарха почти всегда коренятся в его наложницах. По сути, не будь наложниц, не было бы и проблем, но подобное решение слишком безжалостно по отношению к правителю. Так что он, не желая быть жестоким по отношению к себе, решил быть жестоким по отношению ко всему народу.
Ход мыслей у Цзюнь Вэя был таков: достигнув гармонии в императорском гареме, можно достичь ее и во всей Новоландии. С тех пор он посвятил всю свою жизнь тому, чтобы найти способ установить мир между императорскими наложницами.
В дополнение к этому занятию всей его жизни у Цзюнь Вэя было еще одно увлечение – написание романов. Однако это не устраивало учителя, который хотел, чтобы его сын стал знаменитым мечником, и всякий раз, когда Цзюнь Вэй писал что-то, наставник отбирал у него бумагу с рукописью и к тому же наказывал его, заставляя переписывать учебник по искусству владения мечом. Таким образом, ему пришлось совмещать увлечение литературой и боевые искусства, работая над своими романами в процессе переписывания учебника.
Можно было заметить, как Цзюнь Вэй меняет суть учебника, делая два дела одновременно. К примеру, он писал: «Каждое утро, во