Сводный брат медведь - Дж. М. Фейри

— Моя пара. Моя пара. — Он повторяет эту фразу до полного изнеможения, опускаясь на меня, но перенося большую часть веса на колени и локти.

— Ш-ш-ш, — шепчу я, всё еще поглаживая его по спине и вслушиваясь в стук дождя по жестяной крыше.

Его тело тяжелеет, когда он погружается в сон, и я засыпаю вместе с ним, а последняя мысль, мелькнувшая в угасающем сознании: что он имеет в виду под словом «пара»?

Глава 17

Я просыпаюсь от жары, в одиночестве и в полном замешательстве. Я сажусь, убирая с лица пряди волос, и оглядываю примитивную лачугу. Воспоминания возвращаются, и на меня снова наваливается усталость. Льюис, наш побег, мой сводный брат — медведь-оборотень — всё это тяжелым грузом ложится на моё сознание.

Подождите. А где Дерек? Сердце бьется чаще; я вскакиваю на ноги, открываю дверь, выглядываю наружу и оглядываю залитый солнцем лес.

— Дерек! — зову я, не обнаружив его. Мой голос эхом возвращается ко мне, но ответа нет.

— Блядь, — говорю я в пустоту. Он не мог меня бросить, только не после прошлой ночи, если только я всё это не придумала — отчаяние, тоску… Это было так не похоже на него, но воспоминания кажутся настолько реальными, что их невозможно оспорить. Может, он пришел в себя и запаниковал из-за всего случившегося. Может, он пошел проветрить голову. Последние двадцать четыре часа пронеслись так быстро, что, возможно, нам и правда лучше побыть какое-то время порознь.

Мне в нос ударяет собственный запах пота. Я рассматриваю серую футболку, всё еще скрывающую мой черный купальник. Я выгляжу как чучело. К счастью, мы успели затащить внутрь сумки, которые наспех собрали, но у меня не было времени подумать о том, что именно брать.

Я сажусь на пол и пододвигаю свою спортивную сумку, чтобы посмотреть, что я туда запихнула.

— Слава богу, — восклицаю я, находя свои огромные, запачканные месячными трусы. Явно не самый сексуальный предмет моего гардероба, но это лучше, чем бикини, которое сейчас врезается мне в задницу. Нахожу шорты и свободную хлопковую футболку. Бюстгальтера нет, так что, похоже, верх от купальника — мой единственный вариант, иначе я кому-нибудь поставлю фингал, если позволю этим «красоткам» свободно болтаться.

Сейчас может быть как пять утра, так и полдень. Я могла бы посмотреть на небо и примерно определить время по положению солнца, но я бы не смогла отличить север от собственной задницы. Мне показалось, будто я закрыла глаза всего на секунду, а проснулась уже в нагретой солнцем комнате. Часов здесь нет, а телефон я оставила в машине. Мама, полиция и новости, наверное, сейчас просто разрывают его звонками. У меня даже есть соблазн больше никогда в него не заглядывать, но нам с Дереком всё равно нужно обсудить наш план действий. Наш план, потому что теперь мы в этом вместе.

Тяжесть ситуации вызывает у меня тревогу, и я оглядываю комнату в поисках чего-нибудь, на чем можно сосредоточиться, чтобы успокоить дрожащие нервы. Мое внимание привлекает металлическая коробка под койкой, на которой мы спали. Там могут быть как расчлененные части тел, так и припрятанное печенье; мысль о последнем побуждает меня открыть её и всё выяснить. Я роюсь в стопке бумаг внутри. В основном это обрывки старых книг, возможно, цитаты, которые ему нравились. Там есть фотографии спортивных машин, самых крутых кроссовок десятилетней давности и обложки различных рэп-альбомов. Никогда не считала Дерека любителем скрапбукинга, но я и за медведя его никогда не принимала, так что не стоит удивляться тому, что он полон сюрпризов. Забираясь глубже в коробку, я нахожу свою фотографию. Когда-то это был полароидный снимок со мной и Кришелл с танцев в честь начала учебного года в девятом классе, но часть с Кришелл оторвана, осталась только я в своем пастельно-розовом платье. Он, должно быть, украл его из моей комнаты. От этого у меня щемит в груди, но, продолжая рыться, я нахожу еще одну фотографию — вырезанную из школьного альбома. Затем еще одну. И еще, и вдруг передо мной целая куча моих пропавших школьных фотографий.

О боже мой. Я не знаю, пугаться мне или льститься, но бежать отсюда желания нет. В старших классах я его ненавидела, и была уверена, что это взаимно, но по его коллекции очевидно, что я не была для него просто бесячей сводной сестрой, путающейся под ногами. Я была объектом его внимания, да так сильно, что он прятал меня в своей секретной хижине.

— Что ты делаешь?

Я вскрикиваю и резко перевожу взгляд на Дерека в дверном проеме, с которого капает вода, с двумя окровавленными рыбинами, зажатыми в огромных руках. Я нервно перебираю фотографии, пытаясь запихнуть их обратно в коробку.

— О, ничего. Я проголодалась и искала, чем бы перекусить.

Его взгляд прикипает к моим рукам. Одна из моих фотографий вылетает из стопки и планирует Дереку прямо под ноги. Он смотрит на неё сверху вниз.

Блядь.

Он кладет рыбу на шаткий столик возле двери и садится на корточки рядом со мной; капли с его волос падают мне на лицо. Он забирает у меня из рук стопку и пролистывает её, неловко улыбаясь и прикусывая губу. Он постукивает по одной из них, затем поднимает её. Это моя фотография в бикини в Палм-Бич в выпускном классе.

— Я почти забыл про эту заначку.

— Зачем они здесь? И, если уж на то пошло, где это «здесь»? — Я пытаюсь скрыть страх в голосе.

Он не поднимает глаз.

— Это заброшенная охотничья хижина, которую я нашел как-то летом в средней школе. Сюда я сбегал, когда дома становилось совсем невыносимо. Притащил всё, что мог, чтобы убить время.

При его словах от моего сердца откалывается крошечный кусочек. Я помню крики, стук, а потом тишину. Даже тогда мне это не нравилось. А сейчас я в ярости от того, что ничего не предприняла.

Он смеется.

— Я удивлен, что тут нет пятен от спермы, учитывая, сколько раз я дрочил, зажимая их в руках. — Дерек и раньше нес несусветную дичь, но это уже вообще ни в какие ворота.

Я теряю дар речи, но он, кажется, не замечает моего ступора, продолжая листать фотографии. Думаю, это хороший знак. Не похоже, что он собирается перерезать мне горло и носить мою кожу, но мне всё равно как-то не по себе. Я с трудом сглатываю пересохшим горлом.

— Я не знала, что я нравилась тебе еще тогда.

— Не