Сводный брат медведь - Дж. М. Фейри

— Послушай, тебе нужно перестать быть такой сукой. Я понимаю, ты наказываешь меня за то, что я тебя бросил, но я — лучшее, что есть в твоей жизни. Кончай страдать херней, собирай свои вещи, и поехали.

Льюис никогда бы не получил звание «парень года», но это уже какой-то новый уровень. Он мог бурчать мне оскорбления под нос, но никогда не называл меня так пренебрежительно вслух, с таким ожесточением и так крепко впиваясь пальцами в мою кожу, как сейчас. Я вырываюсь.

— Тебе нужно уйти! — Наконец-то я постояла за себя, впервые в жизни, и это чертовски приятное чувство. Пока оно не проходит.

Льюис свирепо смотрит на меня; у него из ушей разве что пар не валит, когда он с силой толкает меня в стену, отчего я буквально отскакиваю.

— Ауч, какого хера!

Он хватает меня за челюсть.

— Слушай сюда, маленькая сучка…

На этом фраза обрывается. Его отшвыривает от меня прочь. Всё происходит слишком быстро. Его крики, кровь, шерсть — всё это обрушивается на мои органы чувств прежде, чем я успеваю осознать происходящее. Мгновение замирает. Медведь прижимает Льюиса к полу моей спальни, с ревом дыша ему в залитое кровью лицо. Хотя нет. Конечно же, это не просто медведь.

— Стой, нет! — Я даже не раздумываю; я бросаюсь в эпицентр этого насилия, хватая Дерека за шерсть, прежде чем он нанесет еще больший урон. Он отмахивается от меня. Боль пронзает мгновенно, и на глубоком порезе поперек моей руки выступают бусинки крови. Я вскрикиваю, и Дерек переключает свое внимание с Льюиса на меня, широко распахнув медвежьи глаза.

В одну секунду он — огромный пушистый зверь, нависший над моим бывшим, а в следующую — мой голый сводный брат, который слезает с Льюиса и бросается ко мне, бережно обхватывая мою раненую руку своими ладонями.

— О, нет. Блядь! Что я наделал? Мне так жаль, Изабелла. Боже, мне так жаль. — Его слова путаются, срываясь в глубокий, грудной всхлип. Он прижимает ладонь к моему порезу.

— Дерек. — Я беру его за лицо второй рукой. — Всё в порядке. Я в норме. И это правда. Теперь, когда в голове немного прояснилось, боль кажется терпимой, а порез — неглубоким.

А вот Льюису, напротив, пиздец.

Я убираю руку Дерека, зажимая рану своей собственной, и бросаюсь к Льюису.

— Льюис! — кричу я, но он не отвечает. Я прижимаю пальцы к его запястью, рассматривая его лицо, исполосованное четырьмя огромными рваными ранами. — Он жив, — громко говорю я. — Нам нужно уходить отсюда.

Я поворачиваюсь к Дереку; его лицо белее мела. Он кивает.

Я встаю, оглядывая комнату.

— Думаю, он отключился от шока. Крови не так уж много, но, блядь, ему понадобится пластическая операция или типа того. — Я больше не могу на него смотреть. Раны на груди, кровь, пропитывающая его белое поло от «Ральф Лорен» — всё это слишком. — Есть какое-нибудь место, где мы могли бы спрятаться, пока не решим, что делать дальше?

— Подожди, что?

Я поворачиваюсь к Дереку — с расширенными от ужаса глазами, дрожащему и голому. Никогда прежде не видела его таким уязвимым. Это что-то со мной делает, пробивая брешь в твердой броне моего сердца. Я подхожу к шкафу, достаю толстовку и серые спортивные штаны — скорее всего, его собственные, стянутые из прачечной целую вечность назад.

— Вот, надень это. — Я вкладываю одежду в его протянутые руки, отводя его к краю кровати и усаживая. Я опускаюсь перед ним на колени, бережно обхватив его лицо. — Успокойся, Дерек. Всё будет хорошо. Мы с этим разберемся. — Я целую его в висок, зарываясь пальцами в его волосы.

Он смотрит на меня так, словно я самое странное существо, которое он когда-либо видел.

— О чем ты говоришь? Я только что причинил тебе боль! Изувечил твоего парня! Разве ты не в ярости?

Я качаю головой.

— Нет, всё в порядке. Я вижу тебя настоящего. Я знаю, что ты пытался меня защитить. Не волнуйся. Я тебя не оставлю.

Он заключает меня в объятия, почти как ребенок, прижимающий к себе плюшевого мишку. Крупные слезы катятся из его глаз, но он не отрывает от меня взгляда, словно не может поверить, что я настоящая, и боится, что я исчезну, стоит ему только моргнуть.

— Нет, — говорит он сквозь слезы, качая головой. — Это плохо. Ты не можешь поехать со мной. Я не могу втягивать тебя в свое дерьмо.

— Ты никуда меня не втягиваешь. Я еду добровольно. Боже, Дерек. Никто никогда за меня так не заступался… хотя нет, это неправда. Ты единственный человек во всей моей жизни, который по-настоящему меня видел. Я еду с тобой. И ты меня не оставишь.

— А как же Льюис?

— А что с ним?

— Эм, он типа почти мертв, а я думал, ты по нему скучала?

Я смеюсь.

— Пошел он нахуй. Серьезно. — Я встаю, хватая его за руку и утягивая за собой, замечая, что мы оба перепачканы в крови. — Давай, нужно быстро привести себя в порядок и уходить. Мы найдем, где спрятаться.

Какое безумие. Всего несколько часов назад я понятия не имела, что буду делать дальше. Я всё еще сомневалась насчет Льюиса, насчет собеседования, но больше всего — насчет своих чувств к Дереку. Теперь же всё кристально ясно. Стоило мне только увидеть Дерека в его худшем состоянии — всего в крови, не способного контролировать себя, — как всё встало на свои места. Я хочу его. И сделаю всё необходимое, чтобы это стало возможным.

Словно по команде, Льюис кашляет, с хрипами и стонами приходя в сознание. Наверное, мне стоило бы позаботиться о нем, вызвать скорую или типа того, но я слишком озабочена тем, как нам с Дереком выбраться отсюда. Скоро должна вернуться мама. Пусть сама разбирается с этим дерьмом.

Я хватаю с пола старую футболку и обматываю ею руку, после чего нахожу спортивную сумку, чтобы закинуть туда пару вещей. Дерек сидит, свернувшись в комок, и пялится на Льюиса; одежда, которую я ему дала, безвольно свисает у него из рук. У него шок, и совершенно ясно, что именно мне придется увозить нас в безопасное место.

— Изабелла… — стонет Льюис, закрывая лицо руками.

Я закидываю спортивную сумку на плечо.

— Пошел нахуй, Льюис!

Я перешагиваю через его тело, показывая ему средний палец свободной рукой, а второй увожу своего медведя из спальни навстречу всему, что жизнь подбросит нам дальше.