Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Карлос задумчиво ухмыльнулся.

— Я ломал многих, но она первая кто избежит этой участи. Подчинить — да, но не ломать.

— Твоя воля непоколебима, верно?

Император, вновь приподнявший веки, слегка кивнул, глядя прямо на Карлоса, как будто он поддержит все, что бы внук ни сделал.

— Спасибо, Повелитель.

— Ты в любом случае не собирался получать моего разрешения, поэтому хватит болтовни.

Император намеренно сменил свой тон на резкий, будто не желая ввести парня в замешательство.

— Я не успел тебе сказать этого, но... — постукивая пальцами по старинному дневнику, он добавил. — Спасибо.

Жак, услышав эти слова, слабо ухмыльнулся.

— Не за что. Главное, что вы, дедушка, выглядите чуть счастливее, чем раньше.

— Ты же понимаешь?

— Что именно?

— Это значит, что то, о чем тебе нужно беспокоиться, находится на её стороне.

— На её стороне?

— С этих пор все зависит от её решения. Если она не даст согласия мы больше ничего не сможем сделать, как бы ты решительно ни был настроен.

Воцарилась тишина.

Когда Карлос неспеша приблизился к столу, то к сказанному добавил:

— Да, я знаю.

Мужчина забрал оставленную Императором шкатулку на столе. После этого разговор деда и внука окончился.

— Если мои действия породят ещё одно сожаление, оно взвалится лишь на мои плечи, как тяжелый груз.

Неразрешенные моменты, ранее давившие на него, растаяли словно снег. Однако император испытывал волнение за юную деву, что являлась потомком плода их с Дельвирой любви.

— Такая судьба досталась тебе, девочка...

Взглянув на портере Дэльвиры мужчина, обремененный старостью, тяжко вздохнул.

— Она станет женой правителя в любом случае.

* * *

Карлос открыл дверь комнаты, которую ранее посещал, и бесшумно вошел в нее.

Диана лежала на кровати так же, как когда он только принес её сюда.

Растрепанные волосы особы, лежавшие на белой простыне, вырисовывали собой нечто подобие ореола, а солнечный свет, струившийся из окна, и ниспадал на них от чего те отливали карамелью. Казалось, и её длинные ресницы, отбрасывавшие тень, были обрамлены черным инеем.

Увидев её, неподвижно лежащую с закрытыми глазами, думалось, мужчина мог бы поверить, что Диана та самая, что сошла с портрета.

Вместо того чтобы восхищаться красотой девушки, мужчина испытывал другие эмоции, которые не хотел пропускать через себя всё это время.

Внезапно он подумал, что особа не дышит, и преподнес руку к её лицу.

Слабое дыхание, что будто вот-вот остановится, коснулось его пальцев и он испытал искреннее облегчение и уголки его губ дрогнули.

Он посмотрел на девушку и медленно пошевелил рукой.

Осторожное прикосновение пришлось по бледным щекам Дианы.

Он не совсем понимал, что это было за чувство... однако человек, лежавший перед ним, вызывал сожаление и тяжесть на душе. Это было нечто другое, отличное от сострадания...

Он постоянно хотел узнать больше об этой девушке. Хотел наблюдать за той, что находилась перед ним, как можно дольше.

Карлос осознавал, что, если Диана умрет и навсегда с ним попрощается, тоскливые мысли будут мучить его сильнее простого сожаления. Кроме того, казалось, он злился на отдыхавшую даму. Просто глядя на её измучанное лицо, он почему-то начинал гневаться.

Диана повернулась на бок продолжая сопеть.

Спустя какое-то время, когда девушка медленно открыла глаза, то поняла, что Карлос лежал рядом с ней на кровати.

Одной рукой он держал некоторые документы, а другой крепко держал её в своих объятиях. Она даже неосознанно прижималась к его груди во сне, не давая ему уйти.

Диана была ошеломлена и быстро отскочила от него, лежащего рядом. Она хотела что-то сказать, но поняла, что её горло как будто было сожжено огнем, а губы были сухими и потрескавшимися.

Не ожидая резкой смены положения Дианы, Карлос немного растерялся. Он непонимающе уставился на разлохмаченную девушку бледного вида.

В его голове всё ещё стояла сцена, когда он подхватил девушку, что билась в конвульсиях на руки и ринулся прямиком в главный дворец. И всё из-за того, чтобы спасти её. Но такое отношение и дикий страх из-за неё оставалось очень странным для него.

Не желая больше вспоминать прошлое, он покачала головой, отгоняя плохие мысли.

Мужчина посмотрел в её глаза, словно хотел убедиться — всё ли с ней в порядке.

— Какого черта ты тут разлегся? — вспомнив, что он недавно сказал Михаэлю, сидящему просто рядом с ней в момент её пробуждения, она добавила: — Проваливай.

Губы Карлоса растянулись в улыбке, а ресницы опустились.

— Ты голодна?

Диана собиралась вытолкать его из своей постели, но его непривычно мягкий взгляд, заставил её растеряться.

— Я… Пока что я об этом не думала.

Карлос посмотрел на её похудевшие руки.

— Тебе нужно поесть.

Голос же его звучал весьма строго, когда он потянул за золотистый канат у постели.

— Что происходит Карлос?

— Ничего необычного. — поднявшись на ноги он отложил на столик бумаги. — Заглянул проведать тебя, а ты утянула меня к себе пока спала.

— Что за бред? Не могло такого случиться...

— Уверена?

Девушка замолчала и заметив перекосившуюся на себе ночную рубаху, натянула покрывало до подбородка.

“Чирик!”

–..э? — ткнув пальцем в сторону окна, она спросила: — Что это?

Мужчина проследил за её взглядом.

У окна стояла большая золотая клетка, внутри которой резвилась пара розовых попугаев.

— Подарок?

Карие глаза девушки удивленно расширились.

— Кто принес?

— Если скажу, что я — ты примешь их?

Лисьи глаза, не веря сощурились.

— Брось... Не похоже на тебя.

— Почему же?

— Ты скорее притащил бы мне огромного желтого удава, а не этих крох.

Карлос задумчиво перевел взгляд к попугаям.

— И всё-таки теперь они твои.

Девушка выглядела ошарашенной, а затем осиплым голосом поблагодарила его.

Вскоре кто-то постучал в дверь, и через мгновение вошел слуга с миской овсянки.

Карлос протянул руки и лично поднес ей кашу:

— Съешь что-нибудь.

Диана не была уверена, но казалось, что ферзенец всё ещё выглядел подозрительно, но зато его тон был намного мягче, чем обычно.

Девушка посмотрела на эту простую и безвкусную овсянку, явно не заинтересовавшись ею, но в конце концов, нахмурив брови, послушно положила в рот ложечку каши.

— Ты все еще чувствуешь себя плохо?

Она покачала головой.

Последовало долгое молчание, и ни один из них не проронил ни слова.

Диана пробормотала что-то, чтобы нарушить тишину:

— Я, кажется, видела какой-то сон вчера вечером...

— Что тебе снилось?

Вспоминая о чем-то, она сказала:

— Один сон был кошмаром, другой оказался прекрасным сном... Я плохо помню кошмар, но сон было действительно странным.

Увидев зачарованное выражение Дианы, Карлос посмотрел на нее:

— Правда?

— А что такое?

— Просто ты