Молчание нимфы и мечты орка - Лина Ровак

Она сидела в углу кровати, сжавшись в комок. Она не дрожала. Шок ещё не прошёл, и она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он только что убил бы человека голыми руками. Если бы лорд Корвин не был послом, то он бы убил его. И она видела это. Видела зверя, который жил внутри него. Того самого зверя, которого он так старательно прятал все эти недели.

— Ты ранена? — спросил он, и его голос был совсем другим. Не рыком, а почти шёпотом.

Она покачала головой.

— Он… Он что-то сделал тебе?

Снова отрицание.

Король длинно и прерывисто выдохнул, и опустился на колени прямо перед кроватью. Его руки, ещё минуту назад ломавшие кости, теперь дрожали. Он протянул их к ней и отдёрнул, словно боялся, что она отшатнётся.

— Прости, — прошептал он — Прости, что не уберёг. Прости, что он вообще смог войти. Я поставлю тройную охрану. Я лично проверю каждый пост. Я…

Он осёкся. Потому что она протянула руку и коснулась его щеки.

Это был первый раз, когда она прикоснулась к нему добровольно. Не от боли, не от страха, не в полубреду. Сама. Её тонкие и прохладные пальцы легли на его шрам, идущий от виска к подбородку.

Он замер. Закрыл глаза. И выдохнул так, словно этот выдох был первым за много лет.

— Я не дам тебя в обиду, — сказал он, не открывая глаз — Никому. Никогда. Клянусь кровью.

Она не ответила. Но её пальцы всё ещё лежали на его щеке, и это было красноречивее любых слов.

Снаружи, во дворе, ржали кони. Это посол и его свита спешно покидали замок. Где-то вдалеке гремел гром, ночная гроза приближалась с гор. А в восточной башне, под стеклянным куполом, нимфа и орк сидели в тишине. И между ними, невидимое, но ощутимое, росло что-то новое. Что-то, что не нуждалось в словах.

Весть о ночном происшествии разнеслась по замку быстрее лесного пожара. К полудню следующего дня не осталось ни одного орка, от последнего конюха до самого надменного вождя, который не знал бы, что король едва не убил имперского посла. Что он сломал ему руку голыми руками. Что он угрожал войной императору. И всё это из-за нимфы.

Реакция была разной. Молодые воины, те, что боготворили короля и восхищались его силой, говорили с гордостью: «Наш король никому не позволяет указывать, что делать. Он поставил имперцев на место». Но старые вожди, те, что помнили ещё отца Гор'таха и его железную руку, качали головами. «Из-за одной пленницы он готов втянуть нас в войну с империей. Это безумие. Отец никогда бы такого не допустил».

Лиара слышала эти разговоры. Гарра, верная своему обыкновению, пересказывала ей все замковые сплетни. Одни с возмущением, другие с усмешкой. А ещё она слышала, как грохотал голос короля в тронном зале, когда Совет собрался на экстренное заседание.

— Вы требуете, чтобы я отдал её? — рычал он, и эхо разносило его слова по коридорам — После того, что она сделала для нас? После того, как она спасла мою жизнь? После того, как она вернула воду в наши ручьи и траву на наши пастбища?

— Мы требуем благоразумия! — ответил чей-то резкий и надтреснутый. Голос. Голос старого вождя, одного из тех, кто ещё недавно поддерживал высказывания Драга — Она чужая! Она не принадлежит нашему народу. Империя предлагала нам союз, а ты отверг его из-за неё. Люди на юге наступают, а ты отверг союзника из-за неё. Что дальше? Ты отдашь горы? Ты отдашь замок?

— Я отдам что угодно, кроме неё!

Тишина. Такая глубокая, что Лиара, стоявшая у дверей тронного зала (она спустилась вниз вместе с Гаррой, хотя её никто не приглашал), услышала собственное сердцебиение.

— Значит, это правда, — произнёс тот же голос, и теперь в нём звучала горечь — Ты любишь её. Ты, король орков, влюбился в пленницу. В духа леса. В существо, которое не говорит с тобой и, возможно, никогда не заговорит.

— Это не ваше дело, — отрезал Гор'тах — Мои чувства не предмет для обсуждения Совета.

— Твои чувства стали предметом для обсуждения, когда ты поставил их выше безопасности королевства! — старый вождь повысил голос — Ты не просто король. Ты хранитель нашего народа. Твои решения влияют на тысячи жизней. Если империя объявит войну, сколько орков погибнет? Сколько детей останется без отцов? Сколько женщин без мужей? И всё из-за того, что ты не можешь совладать с собой?

Лиара закрыла глаза. Каждое слово било, как хлыст. Она не хотела слышать этого. Не хотела знать, что из-за неё могут погибнуть невинные. Но правда была в том, что старый вождь был прав. Она была чужой. Она была угрозой не по своей воле, но тем не менее. И король, защищая её, рисковал всем.

— Совет окончен, — произнёс Гор'тах, и его голос был холоден, как горный лёд — Я услышал ваше мнение. Я принял его к сведению. Но решение остаётся за мной. Нимфа останется в замке под моей защитой. Кто не согласен, может покинуть мои земли. Я не держу.

Загремели скамьи. Советники поднимались, переговариваясь вполголоса. Лиара услышала шаги и отступила в тень, но было поздно. Дверь распахнулась, и на пороге возник старый вождь, что спорил с королём. Его звали, кажется, Торгрин. Он был высок, худ, с длинными седыми косами и лицом, изрезанным ритуальными шрамами. Его маленькие и глубоко посаженные глаза впились в Лиару, как два острых гвоздя.

— Ты, — произнёс он, и в этом слове было столько презрения, что Лиара физически ощутила его, как удар — Это всё ты.

Она не отступила. Расправила плечи и встретила его взгляд спокойно, как учила мать. Не показывать страх. Никогда не показывать страх.

— Ты околдовала его, — продолжал Торгрин, подходя ближе. Его дыхание пахло кислым вином и старой обидой — Ты, со своим молчанием, со своей фальшивой хрупкостью. Ты знаешь, что делаешь. Ты нарочно заставляешь его терять голову. Чтобы ослабить нас. Чтобы погубить.

— Довольно.

Голос короля раздался за спиной Торгрина, и старый вождь вздрогнул. Он обернулся и увидел Гор'таха, стоящего в дверях. Лицо короля было спокойным, но в глазах горел тот самый огонь, который Лиара уже научилась распознавать. Огонь, предвещающий бурю.

— Ты обвиняешь её в колдовстве? — спросил