Так решило Мироздание - Елена Галунец
Кровоподтёки у меня сейчас цвели буйными расцветками. Лопнувшие капилляры от мощнейших отёков до сих пор придавали моим глазам жуткий вид. Разбитые губы только начали заживать, образуя корочки. В общем, вид у меня был, конечно, получше, чем на следующий день после драки, но любая девушка не хотела, чтобы её видели посторонние люди в таком виде. Особенно с цифрами на лбу.
— Боюсь, одного штрафа будет недостаточно. Дело в том, — заунывно начал начальник, открывая жёлтую папку, — что, согласно отчёту лекаря, женщинам был нанесён колоссальный вред, — произнёс он, казалось бы, невозможное, а затем пробежал глазами по строчкам. Эти пару секунд для меня показались вечностью. Как только он дочитал, медленно поднял глаза, приподнял бровь, прокашлялся, а затем озвучил то, что я натворила:
— Помимо царапин, ссадин и ушибов, у Теи Корли выбиты два зуба и сломана ключица, у Саманты Захари сломаны обе руки, а у Фатимы Сахон сломано три ребра и сотрясение мозга.
Услышанное меня порадовало, и, чтобы скрыть появившуюся улыбку на моих многострадальных губах, я опустила голову как можно ниже. Пусть думают, что мне стыдно.
Мужчина, озвучив это, принялся перебирать моё личное дело и, как я поняла, остановился на копии диплома.
— Так-с, академия. Не на боевом ли вы случайно факультете учились, барышня? — усмехнулся он.
— Агрономический, — тихо произнесла я, подняв голову.
Блондин с каким-то азартом в глазах оглядел меня в целом и остановился на руках. Я от волнения тёрла свои пальцы и, заметив его взгляд, прикрыла разбитые костяшки.
— Мне придётся сделать запрос в академию. Пусть пришлют характеристику, и от этого будет понятно, что ожидать от вас в дальнейшем, и, может, не стоит вносить за вас залог, — повернулся он к блондину. — Не хотелось бы, чтобы среди населения разгуливала столь опасная персона.
У меня внутри словно что-то оборвалось. Если запрос попадет в руки магистру Авани, то представляю, какая будет характеристика. От несправедливости я почувствовала, как к глазам начали подкатывать слёзы.
Внезапно раздался стук в дверь, и в кабинет вошла женщина с кипой бумаг. Она, извинившись, взгромоздила стопку на край стола и верхний лист дала в руки начальнику. Потом, снова извинившись, вышла. Мужчина с интересом вчитался, и уголки его губ опустились. Я, уставшая за день, переступила с ноги на ногу и покосилась на свободный стул. Хотелось не просто сесть, а даже уже лечь.
— Ульрике Тавиль, да вы полны сюрпризов! От областного судьи города Руди поступил запрос об уточнении вашего местонахождения. Дело в том, что ранее подозреваемый в хранении запрещённых зелий Тони Фуц на суде сказал, что это вы подкинули их ему в отместку на его угрозы сдать вас правоохранителям. Да вдобавок вы его избили, усыпили и солгали окружающим о том, что это была самооборона. Он якобы хотел вас изнасиловать. Вас ожидает суд и готовьтесь к увеличению срока.
— Это неправда! — воскликнула я, не сдержав своего негодования. — Он врёт!
— В судебном исполнении указано, что помимо проверки на артефакте правды, были привлечены свидетели, и, по их словам, выходит, что он не врёт. Да и не в моих рамках полномочий тут что-то решать. Я зачитал документ, и моё дело — отправить вас на суд. Возможно, после него вас определят в другую тюрьму.
— Я могу пригласить сюда компетентного человека для урегулирования этого вопроса? Много времени это не займёт, — вдруг подал голос Блондин.
Начальник кивнул, и вскоре из портала вышел господин Хаас. Я вздрогнула от неожиданности, потому что не поняла, каким образом он смог его позвать. Начальник тоже удивился и вытянулся, но затем увидел мерцающие узоры на руке управляющего и сразу же поднялся на ноги. Если уж я знаю этот рисунок, то состоящее на царской службе должностное лицо — тем более. Появившийся огневик вопросительно посмотрел на Блондина, а затем на меня. Брови нахмурились, и в глазах заиграло пламя. Резко повернувшись к начальнику, он протянул руку:
— Тэун Хаас, — представился он.
— Гидион Амелл, — ответил начальник и, вежливо улыбнувшись, предложил сесть в стоящее рядом с Блондином кресло.
Но управляющий не торопился с этим. Он внимательно посмотрел на того, кто его позвал, и у меня сложилось такое впечатление, что они общаются мысленно, потому что второй тоже на него серьёзно смотрел. Господин Хаас тяжко вздохнул, как будто бы его заставляют делать то, чего он не хочет, и, прищурившись, глянул на меня, а точнее, на номер статьи, что красовался над бровями.
— Можно ознакомиться с делом? — обратился он к начальнику тюрьмы.
Господин Амелл протянул ему папку, и только тогда управляющий сел.
— Я думаю, что вы утрясёте этот вопрос, поэтому я хотел бы сейчас забрать девушку с собой.
— Был бы вопрос только в оплате долга, то да, но с такими отягощающими дополнениями я не имею права её отпускать. Мне нужна характеристика из академии, и если только сама царица вмешается, то я лично выпущу госпожу Тавиль на волю, — усмехнулся начальник, думая, что остроумно пошутил, но оборотень вообще никак не отреагировал на это.
Господин Амелл, повысив голос, позвал моего сопровождающего, и маг, потянув магически за связку на руках, вывел меня в коридор. Вернувшись в камеру, я осторожно легла и накрылась покрывалом. Рёбра болели, и хотелось рыдать, но слёз почему-то не было. Моя жизнь честного гражданина закончилась. Неважно, сколько пройдёт лет, но теперь на мне будет клеймо злостной нарушительницы закона. Господин Хаас вряд ли захочет иметь дело с такой обузой, как я, и, прочитав то, о чём я сама сегодня узнала, вернётся вместе с Белобрысым домой и вскоре забудут о проблемной ягватке. Интересно, какой срок мне припаяют за то, чего я не совершала?
— Зачем тебя вызывал начальник? — не удержала своё любопытство Светлана.
— Сообщить, что скоро отправят ещё на один суд.
— Тогда, может, сократят срок? — обрадовалась она.
— Наоборот, добавят, — села я, откинув покрывало в сторону.
Пришлось рассказать о Тони и о том, какая я была дура, уйдя в тот вечер одной с концерта.
— Если бы за такое не давали срок, то я бы теперь легко такого, как твой обидчик, прирезала, — полез из неё чёрный юмор.
— А что за господин, который хотел тебя забрать? — вдруг спросила Кая.
— Оборотень. А больше и не знаю. Я вообще удивлена тому, что они, увидев меня сегодня на улице, решили забрать обратно. Может, сжалились? Оборотни вообще странные. Они как будто в другом мире живут, — со вздохом произнесла я, укладываясь обратно.
Ровно в