Так решило Мироздание - Елена Галунец
Утро, как обычно, началось с противного сигнала. Позавтракав, я вернулась в камеру и села в ожидании начала рабочего дня. Интересно, куда сегодня повезут? Мои соседки сразу ушли на свои рабочие места. Кая — хороший парикмахер, а Миланья со Светланой трудятся в пошивочном цехе.
— Тавиль на выход, — вдруг возле решётки появился надзиратель.
Я, не понимая, почему за мной пришли, когда ещё было пятнадцать минут свободного времени, тут же поднялась и последовала за магом.
Он вёл меня не к автобусу и не к начальнику, а в хозчасть. Неужели я сегодня буду работать в помещении?
Когда мне выдали пакет с моими вещами, я непонимающе замерла на месте, и тогда маг соизволил пояснить:
— Тебя выпускают. Быстрее переодевайся, тебя ждут.
Я была готова скинуть с себя комбинезон прямо в коридоре, но мужчина втолкнул меня в пустую комнату. Ту самую, где мы переодевались по прибытии. Цветастому платью я была рада, как и мягким тапочкам, потому что грубые ботинки нещадно натирали мозоли. Как только я вышла, маг убрал с моего лба цифры и снял браслет. Изменений я никаких не ощутила, кроме необъятного счастья, что покидаю это место. Осталось узнать, каким образом господин Хаас смог договориться. Ещё большей неожиданностью стало то, что у дверей меня ждал начальник. Поверить в то, что царица самолично повлияла на мою судьбу, было невозможно, и, наверное, произошло какое-то совпадение или недоразумение.
— Прощайте! И больше сюда не попадайте, госпожа Тавиль, — произнёс господин Амелл и широко открыл дверь.
Перешагнув порог, я вышла на тротуар и посмотрела по сторонам. Господина Хааса нигде не было видно. Мимо проезжали машины, и тут я догадалась посмотреть в сторону парковки. Облокотившись на капот новенького блестящего внедорожника, стоял Блондин. Я замерла, не зная, как мне быть и что говорить. У нас с ним с самого начала как-то не заладилось общение. Погода сегодня была пасмурной, и осенний ветерок чувствительно прошёлся по моей коже. Лёгкое платье с тонкими бретельками совсем не подходило для этого города в такое время года. Блондин повернулся. Увидев меня, он подошёл к дверце и открыл её, приглашая меня внутрь. Нет, я не пошла. Я побежала, придерживая рёбра. Нырнув в салон, дождалась, когда он сядет за руль, и, дрожа не то от холода, не то от волнения, начала шептать, потому что голос неожиданно куда-то делся.
— Спасибо огромное! Я не знаю, как вас благодарить за то, что сделали невозможное! Я клянусь, что Фуц меня оклеветал. Господин Говард подтвердит. Я защищалась, и в тюрьме на меня напали. Я сама никогда в жизни…
Парень, не поворачиваясь ко мне, завёл мотор, включил печку и сразу же тронулся с места. Похоже, слушать меня ему было неинтересно, поэтому я замолчала на полуслове и нащупала ремень безопасности. Пристегнувшись, я села ровно, глядя перед собой. Поворачиваться к мужчине мне было стыдно. Не хотелось, чтобы он лишний раз видел моё лицо.
— Объясни, откуда взялся долг? С чего это академия решила взыскать с тебя выплаченную стипендию? — вдруг спросил он, и я тут же подробно стала рассказывать про «доброту» магистра Авани.
Он слушал молча, а потом, когда я переключилась на то, что просила аванс у Тавея Бекира и как тот грубо меня выпроводил, обвинив в том, что из-за меня поселение потеряло ценного мага, Белобрысый вдруг выдал то, что меня задело до глубины души:
— А в чём он не прав? Тони хорошо справлялся со своей работой почти два года, и многие видели, как ты сама ему себя предлагала.
— Что? Я просто танцевала! Я могла сама по себе так скакать и в одиночестве! Или у вас нормально, что любой может опоить девушку, изнасиловать её, а потом жить как раньше, потому что она на утро не будет помнить?
Отвернувшись, я еле сдерживалась, чтобы не наговорить ещё гадостей, прекрасно понимая, что я не в том положении, чтобы грубить тому, кто вытащил меня из тюрьмы. Минут пять мы ехали в молчании, и вдруг он решил оповестить меня о дальнейших его планах:
— У меня здесь появились дела, так что заедем пока в гостевой дом. Подождёшь меня там, а потом переместимся в Конрой.
Остановившись на Центральной улице, я тут же засмущалась своему внешнему виду, потому что здесь у нас обитали богачи. И так называемый «гостевой дом» оказался самой престижной гостиницей. Швейцар встретил нас на входе, и я в очередной раз почувствовала себя не в своей тарелке. Белобрысый или специально пожелал меня унизить после моих слов про Тони, или ему действительно настолько плевать на меня и мои чувства, что возле ресепшена он акцентировал внимание всего персонала на мне и попросил предоставить номер для дамы. Надо ли говорить, как на меня посмотрели девушки? Думаю, что с таким фиолетово-жёлтым лицом к ним ещё никто не заселялся. Проводив нас до комнаты, молодой парнишка-портье всю дорогу на меня косился, и это жутко раздражало. Сама комната была выше всех похвал. Такое убранство я могла видеть только в газетах. Стиль с избытком роз и купидонов мне никогда не нравился, но тут смотрелось всё гармонично. Пастельные тона, бархат, мрамор и мебель с округлыми формами напоминали дворцовую тему. Помню, как я раньше разглядывала фотографии и представляла, как поменяла бы эти все сахарные кренделя на что-то более лаконичное.
— Отдыхай. Я, возможно, задержусь, так что сходи пообедай и прикупи себе всё, что захочешь, — вдруг удивил меня оборотень, сунув мне в руку свой кошелёк.
Видимо, у него и вправду дела, потому что он сразу же ушёл, не дожидаясь от меня очередных слов благодарности. Богатый интерьер мне сразу стал неинтересен в отличие от суммы, оказавшейся в моих руках. Открыв кожаный кошель, я округлила глаза. Как можно разбрасываться такими деньжищами? Просто так отдал незнакомой девушке целое