Запретная ведьма предводителя драконов - Анна Сил

Я дошла до своей комнаты и толкнула дверь.

Кайрен был внутри.

Стоял посреди тесного пространства, как будто сама комната стала слишком маленькой, чтобы вместить его злость. Лицо было холодным, но в глазах горело то, что он обычно держал глубже.

Он посмотрел на меня так, словно считал секунды с момента, когда мы расстались.

— Где ты была? — спросил он.

Я остановилась на пороге. Свиток под плащом будто стал тяжелее вдвое.

Кайрен Ардэлл

Мысль о Лайрисе не ушла вместе с её шагами от ворот. Я заставил себя смотреть на замок, на строй, на людей, на карты и посты — но внутри всё время оставалось одно слово, сказанное слишком тихо, чтобы его можно было отбросить.

Беременна.

Я не поверил ей сразу. Но и отмахнуться не смог. Если она говорит правду — это связывает меня. Если лжёт — еще хуже: значит, она готова играть по-крупному.

Ответ можно было получить только у неё.

В замке уже шептались, слуги носились, стража меняла посты. Всё выглядело как возвращение власти, но мне было не до этого.

Лайрису разместили недалеко от моих покоев. Её двери охраняли спокойно, без показной строгости — так охраняют то, что считают важным, но не хотят привлекать внимание. Стражник распахнул створку и тут же отступил, словно боялся оказаться внутри чужого разговора.

Лайриса стояла у окна. В простом платье, без украшений, как будто специально хотела выглядеть не дочерью Морвенна, а женщиной, которую я должен пожалеть. Услышала шаги, обернулась и улыбнулась так, словно мы не стояли по разные стороны власти.

— Ты всё-таки пришёл, — произнесла она тихо.

— Я пришел, чтобы услышать это ещё раз, — ответил я.

Улыбка дрогнула, но она удержала её, как держатся за маску.

— Ты не поверил.

— Я давно не был с тобой, — сказал я ровно. — Ты знаешь это.

Лайриса прищурилась, будто я оскорбил ее не словом, а тем, что вообще позволил себе сомнение.

— Ты хочешь считать? — спросила она. — Хочешь отмерять ночи, как монеты?

Я молчал. Она сделала шаг ближе, и в её движении было слишком много уверенности.

— Ты помнишь ту ночь, — начала она. — Когда всё ещё было нашим. Когда ты не тянул за собой ведьму, как беду. Когда мы были… счастливы.

Слово ударило болью. Счастливы. Как будто то, что было между нами, когда-то приносило радость.

— Тогда ты сам пришёл ко мне, — продолжила она. — Сам. Не по приказу, не по расчету. Ты был злой. Уставший. Ты не говорил, но я знала, что ты вернёшься.

Я не перебил. Потому что в этом была правда: я приходил. Позволил одиночеству взять над собой верх. Это было проще, чем думать о том, чего я хочу на самом деле.

— И теперь ты стоишь здесь и делаешь вид, что сомневаешься, — добавила она уже жестче. — Потому что она рядом.

Я поднял глаза на её лицо. Там не было слёз. Только терпение человека, который привык, что рано или поздно всё становится так, как хочет он.

— Если ты придумала это, чтобы вернуть меня, — произнес я, — то выбрала не тот способ.

Лайриса резко вдохнула.

— Я сказала, потому что это правда.

Опыт подсказывал: верить ей без оговорок — роскошь, которой у меня больше нет.

Лайриса посмотрела на меня внимательно, слишком спокойно для этого разговора.

— Ты можешь злиться на меня сколько угодно, — произнесла она тихо. — Но ты не имеешь права жертвовать своим ребёнком. Нашим ребенком.

Слова легли между нами тяжело, без крика, без истерики. Как приговор, вынесенный без суда.

Я не ответил. В груди что-то дернулось, будто она нащупала место, куда нельзя было бить — и ударила именно туда.

В памяти всплыли болота. Корни на запястьях Найры. Селин, что держалась на ногах только упрямством. И мой сын — там, где я его не видел. Ни разу.

Я понял, что если открою рот сейчас, скажу либо слишком много, либо что-то, что уже не смогу исправить.

Поэтому просто развернулся и вышел.

В коридоре дышать стало легче. Я шёл быстро, не глядя по сторонам. Стража распрямлялась при моём приближении, слуги отступали, но мне было всё равно. Мне нужно было одно — найти Селин.

В моих покоях её не было.

Кровать осталась нетронута. На столе — чужая чистота. Служанка у стены опустила голову, как только я вошёл.

— Где она? — спросил я.

— Госпожа… выходила, — ответила она слишком быстро. — Мы сопровождали. Она велела…

— Куда? — перебил я.

— В крыло… потом в библиотеку, — выдохнула служанка, будто боялась, что ответ будет неправильным.

Я сжал челюсть. Злость поднялась сразу — не на неё. На себя. Я привёз её в замок, где каждый камень знает кровь, и думал, что одной фразой «со мной» закрою ей безопасность. А сам оставил одну — среди тех, кто улыбается до первой ошибки.

Я вышел из покоев, даже не заметив, что перчатки так и остались на столе.

По пути мне попался Дэрис. Он шёл навстречу с папкой и двумя людьми за плечом, но остановился сразу, увидев выражение моего лица.

— Предводитель?

— Подними всё, что у нас есть по болотным ведьмам, — велел я. — Договоры, старые письма, записи Совета, отчеты разведки, слухи. Всё.

Дэрис моргнул.

— Это срочно?

— Да, — сказал я коротко. — Мне нужен рычаг. Любой. Чтобы вернуть сына.

Он кивнул, без лишних вопросов. Так, как кивают, когда понимают, что речь не о бумагах.

Я пошёл дальше.

Комната, которую выбрала Селин, была в другом крыле. Слишком скромная для того, что теперь видели в ней все. Я ждал внутри, у стены, не присаживаясь — слишком тесно было даже для движения.

Дверь скрипнула.

Селин вошла и замерла, увидев меня. На секунду мне показалось, что под плащом она держит что-то слишком близко к телу, но взгляд уже встретился с её взглядом — и это оказалось важнее любых деталей.

Я не сделал шага навстречу. И не отвёл глаз.

Внутри кипела тревога, злость и то, что я не имел права направить на неё.

— Где ты была? — спросил я.

Селин Таль

— Где ты была? — спросил он.

Я закрыла дверь и не пошла дальше. Осталась у порога, как будто между нами всё ещё был коридор, и в нём можно было развернуться.

Под плащом свиток давил на