Огонь в его жилах - Руби Диксон

Ооо. Я сжимаю бедра, потому что этот визуальный образ чертовски сексуален.

— Что ты делаешь со мной, когда ласкаешь себя? В твоем сознании?

Я очарована, когда его рот приоткрывается, и я вижу, как его губы слегка задевают клыки. Его рука сжимается на члене, и он проводит кулаком по всей длине, словно не в силах сдержаться. Я облизываю губы, ожидая его ответа, и, когда он не приходит сразу, стягиваю с себя футболку. Сквозь тонкую ткань лифчика проступают мои соски, и это следующее, что нужно сделать.

Он снова стонет, поглаживая свой член, его взгляд прикован к моим сиськам.

Я сажусь на колени, близко к нему, но не настолько, чтобы коснуться. Слегка покачивая бедрами, я кладу руки себе на грудь и тереблю соски, пощипывая их и играя с кончиками.

— Твой рот был здесь?

Лиам снова с шипением выдыхает и поглаживает свой член, на этот раз сильнее. Он заворожен моими словами, его взгляд скользит между моим ртом и сосками, с которыми я играю.

— Или он был ниже? — бормочу я и засовываю руку за пояс своих брюк.

— Твоя киска, — хрипит он. — Сними штаны и покажи мне ее. Я хочу увидеть, какая ты влажная. Я хочу почувствовать твой запах.

— О нет, — бормочу я, еще раз сексуально прикусывая губу, чтобы привлечь его внимание. — Может быть, я просто позволю тебе услышать, какая я мокрая. — Я приподнимаю брови, а затем сажусь на колени и расстегиваю пуговицу на джинсах. Я запускаю руку в трусики и провожу пальцами по складочкам. В тишине ванной это движение звучит неприлично шумно. Я сгораю от желания, и мне нравится, как вспыхивают его глаза, когда он это слышит.

— Ты будешь теребить себя, пока я буду поглаживать свой член? — спрашивает он, и его глаза приобретают самый яркий оттенок золота.

— Что-то вроде того. — Я все же поворачиваюсь и показываю ему свою обтянутую джинсами задницу.

Он тянется ко мне, его пальцы сразу же находят ложбинку между моими бедрами и скользят между ними.

Я не готова к тому, насколько приятно даже это прикосновение. Притупленная разделяющей нас тканью, я знала, что это было бы не так приятно, как если бы его пальцы были глубоко в моей киске, но повышенная сексуальность этого момента сводит меня с ума от желания. Всхлипнув, я наклоняюсь вперед и прижимаюсь щекой к одеялу, расстеленному на полу. Моя задница приподнимается, и я раздвигаю бедра еще шире, погружая пальцы глубоко в свое лоно.

Лиам издает низкий, дикий рык при виде этого.

— Моя.

Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем чувствую, как он хватает меня за бедра и притягивает к себе. Его большой член скользит по ткани моих джинсов, затем упирается в мою сердцевину, как будто может каким-то образом прорвать ткань и проникнуть глубоко. Я стону, когда он толкается в меня, и вместо этого мои пальцы скользят к клитору, неистово потирая его.

— Аталим, — выдыхаю я. — Боже, да. Прижмись ко мне.

— Произнеси мое имя, — рычит он требовательно. — Еще раз. — И затем он толкается в меня снова.

— Аталим! — крикнула я. Я вскрикиваю, а потом повторяю это снова и снова, пока он трется об меня, упираясь в мои джинсы с каждым твердым толчком своего члена. Это самое эротичное, что я когда-либо испытывала, и это сводит меня с ума от вожделения, одновременно наполняя меня страстным желанием. Я хочу, чтобы он был глубоко внутри меня, заполняя эту ноющую пустоту, в то время как моя киска сжимается все сильнее и сильнее.

Он издает дикий рык, прижимает головку члена к моему лону и с силой толкается в меня. Влажный жар обжигает мою одежду, заставляя меня дернуться, когда я понимаю, что он кончает мне на ягодицы. Джинсовая ткань обжигает мне кожу, но этого достаточно, чтобы я задохнулась, но мои пальцы так усердно работают над клитором, что мне даже все равно. Мгновение спустя я кончаю с тихим стоном, продолжая тереть, чтобы получить от оргазма все возможное удовольствие. Когда я больше не могу прикасаться к себе, я издаю тихий хныкающий звук, а затем вздыхаю и закрываю глаза.

Руки Лиама все еще крепко сжимают мои бедра. Его тело все еще дрожит, прижатое к моему, и я запоздало осознаю, что его твердый член все еще зажат между моих бедер, как будто ему там самое место.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Лиам? Аталим?

Я потрясена его видом. Обычно его глаза наполнены этим ярким, восхитительным золотом, но когда я оглядываюсь назад, я не вижу их. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что они почти полностью черные, а руки, впивающиеся в мои бедра, крепко сжимают меня.

— Лиам? — позвала я. Я повторяю, потому что, возможно, услышав свое человеческое имя, он избавится от этого.

Его губы приоткрываются, и я с удивлением замечаю, что его клыки кажутся длиннее, чем когда-либо. Они касаются его нижней губы, а затем быстро втягиваются. Долю секунды спустя золото заливает ему глаза, и он моргает…

А затем резко отстраняется от меня, расхаживая взад-вперед. Он прижимает руку ко лбу и глухо стонет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, садясь. После его оргазма мои джинсы стали горячими и прилипли к телу, а в воздухе витает густой запах секса.

Он смеется и качает головой.

— Хорошо.

ЛИАМ

У людей есть поговорка — играть с огнем.

Я думал, что это глупое утверждение, но чем дольше я нахожусь рядом с Андреа, тем мудрее оно мне кажется. Игра с огнем? Я действительно так поступаю. Я балансирую на грани, когда прижимаю ее к себе, пока она спит. Линия становится еще тоньше, когда я прижимаюсь губами к ее шее, представляя, как мои клыки вонзаются в нее, когда я разжигаю в ней огонь.

Я не сплю. Реальная потребность защищать женщину, которая рядом со мной, растет с каждым днем. Она моя пара или я просто воображаю ее такой? Откуда мне знать, что я не вцеплюсь зубами ей в глотку, не заявлю на нее свои права и не верну себе обе половинки себя с легкостью?

Я этого не знаю. Возможно, все это просто страдания, через которые я сам себя обрекаю… но я не могу заставить себя совершить этот прыжок. Еще нет.

Я хочу Андреа. Я очень сильно хочу ее. Но, возможно, я буду не в себе, если разрушу свои ментальные барьеры. Вместо того, чтобы признать ее своей парой,