Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

— Да.

— И везде записалась.

— Да.

— И разрешения получила.

— Да.

Я прикрыл глаза на секунду, чтобы она не видела, какой хаос сейчас творился у меня внутри.

Думай, Стоунхарт. Сейчас любое неправильное слово – и все.

Скажу, что мне не нравится эта идея? Лив разозлится и все равно уедет.

Запрещу? Возненавидит до конца жизни еще до того, как заберется в повозку.

Начну уговаривать остаться? Упрется рогом, которого у нее нет, но который прекрасно заменял характер.

Только одна реакция могла сейчас не оттолкнуть ее. Самая отвратительная.

Отпустить.

Потому что если я люблю эту невозможную девушку по-настоящему, то не имею права превращаться в цепь у нее на ноге именно в тот момент, когда она сияет.

Я заставил себя улыбнуться.

Получилось, наверное, криво.

— Я очень рад за тебя, Оливка.

Она посмотрела на меня внимательнее. Улыбнулась в ответ – уже не так безоглядно, но все же счастливо.

— Ты вообще не умеешь врать.

Я пожал плечами.

— У меня осталась еще неделя.

— Арчи...

— Поэтому отсчет начнется заново с того момента, как ты вернешься.

Она не стала спорить. Вместо этого только сказала:

— Сегодняшний вечер мне тоже придется пропустить – надо собраться. Так что я готова дать тебе неделю и один день. Когда вернусь.

Я фыркнул.

— Щедрость, достойная королевы.

— Не зазнавайся.

Я проводил ее до общежития и пожелал удачных сборов так, будто внутри у меня ничего не рвалось на части.

Утром я целенаправленно пропустил тренировку. Куратор Доргсан, когда узнает об этом, наверное, лично заставит меня бегать вокруг полигона до следующей зимы. Но у меня были дела поважнее.

Оливка уезжала.

Я нашел ее на площади перед центральным корпусом. Там уже толпились некроманты с сумками, мешками, ящиками и теми выражениями лиц, которые бывают у людей перед чем-то одновременно страшным и желанным. Во главе этой процессии стоял новый декан – высокий, сухощавый, с внимательным, неприятно умным взглядом. Этот мне не понравился сразу.

Оливка заметила меня раньше, чем я успел подойти вплотную.

И улыбнулась.

Вот так просто. Без колкостей. Без настороженности.

— Ты пришел!

— А ты удивлена?

— Немного, — призналась она.

Мор сидел рядом с ней на мешке с вещами и смотрел на меня так, будто давно понял о людях нечто, до чего я еще не дорос.

— Ты едешь с котом? — спросил я, кивнув на него.

Оливка опустила взгляд.

— Мне разрешили взять его с собой.

Я постарался не показать разочарования – не вышло, наверное. Потому что, если честно, я до последнего надеялся: хотя бы Мор останется здесь и будет той самой ниточкой, которая потянет Оливку обратно ко мне быстрее.

Но, видимо, судьба и тут решила, что легко не будет.

Что ж.

Ладно. У меня был запасной план.

Я сунул руку в карман и нащупал кольцо.

Не фамильную драгоценность и не что-то кричаще дорогое. Просто хорошее, крепкое кольцо, которое я сумел найти, обойдя ночью половину ювелирных лавок и доведя до икоты двух продавцов и одного сонного мастера.

Достал.

И протянул ей. Без слов.

Оливка вздрогнула и посмотрела на мою руку так, будто я предлагал ей ядовитую змею.

— Это что?

— Подарок, — сказал я.

Она не торопилась брать.

— Арчи...

— Он тебя ни к чему не обязывает. Можешь выкинуть его в первую же канаву. Можешь никогда не носить. Но мне будет спокойнее, если оно будет у тебя.

Лив долго собиралась с силами, но потом все-таки осторожно взяла кольцо и сжала его в кулаке.

— Возьму только для того, чтобы вернуть тебе, когда через два месяца ты поймешь, что некромантки не в твоем вкусе, — попыталась пошутить она.

Я посмотрел на нее совершенно серьезно.

— Это вряд ли. У меня теперь вкусы весьма определенные.

Она открыла рот для наверняка ядовитого ответа, но и именно в этот момент с другого конца площади донесся голос декана:

— Рассаживаемся! Быстро, господа некроманты, мы не на прогулку едем.

Все пришло в движение.

Кто-то поднял мешок. Кто-то полез в повозку. Кто-то уже пытался спорить из-за места у края.

Я шагнул ближе – не к повозке. К своей невесте, которую так и не сумел уговорить выбрать меня.

— Береги себя.

Оливка кивнула.

— Ты тоже.

— И постарайся больше не оказываться на восставших кладбищах, пока меня нет рядом.

Она фыркнула.

— А ты постарайся без меня не драться с толпой пьяных наемников.

— Скучно будет.

— Переживешь.

И тут Лив вдруг сама подалась вперед. Быстро, почти сердито поцеловала меня в щеку и тут же отпрянула.

Щеки у нее вспыхнули.

Она резко развернулась, подхватила мешок с вещами и буркнула:

— Мор, не отставай.

Кот неспешно потрусил за ней.

— Присмотри за ней, — сказал я ему вслед.

Мор демонстративно отвернулся. Вскинул хвост, помахал им из стороны в сторону. И лишь когда он удалился на два шага, я отчетливо услышал в голове:

«Не сомневайся».

Я остался стоять на площади и смотрел, как повозки одна за другой трогались с места, увозя с собой некромантов, мешки, пыль и мою совершенно невозможную девушку.

И чем дальше они удалялись, тем яснее я понимал:

это будут очень тяжелые два месяца в моей жизни.

Глава 21. Вот теперь точно финальная

Оливия Мортимер. Два месяца спустя

В портальном зале столичного переходного пункта было многолюдно – как и всегда. Кто-то куда-то спешил, кто-то кого-то ждал. А мы, которым уже никуда не нужно было, застряли где-то между и теперь смотрели друг на друга с немного усталыми и грустными улыбками.

Два месяца совместной работы подошли к концу, и теперь нам предстояло расстаться, чтобы немного отдохнуть перед новым учебным годом, который – я уже в этом не сомневалась – будет невероятным.

Эти недели, проведенные в разных деревнях, на кладбищах и древних развалинах, стали для меня особенными. Я так много узнала! А еще наконец-то поняла, что дружить – это не так сложно (хотя в самом начале мы все относились друг к другу настороженно). Но чем больше мы узнавали, чем больше косячили и чем больше исправляли, тем лучше находили друг с другом общий язык.

Старшекурсница Мирана, которую я всегда считала зазнайкой, оказалась очень милой, хоть и немного самоуверенной девушкой.

Мой одногруппник Морти,