Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

Как дела? Слишком глупо.

Есть ли у тебя девушка? Слишком жалко.

Помнишь, ты выпросил у меня три недели? Я готова дать тебе всю жизнь.

Слишком смело – я на это так и не решилась.

Поэтому всю дорогу мы прошли молча, а когда почти добрались до общежития, Арчи замедлил шаг.

— Боюсь, ваша комендантша внутрь меня не пустит, — привычно улыбнулся он и поставил мои вещи на лавку у крыльца. — Ты, наверное, устала с дороги? Отдыхай. Завтра у меня выходной, можем встретиться и поболтать, если хочешь.

А я хотела? Да я хотела этого прямо сейчас! Но слова так и не шли.

Наверняка я при этом выглядела как полная дура, но даже Мор, засранец такой, не спешил мне помогать – уселся на скамейку рядом с саквояжем и переводил насмешливый взгляд с меня на Арчи и обратно.

А сам Арчибальд, не дождавшись от меня ничего внятного, только кивнул.

— Тогда до завтра, Оливка.

И все.

Ни поцелуя.

Ни даже привычного легкого касания к щеке.

Он не взял меня за руку, не наклонился ближе, не позволил себе ни единой вольности – и от этой его сдержанности мне вдруг стало почти физически больно.

Будто вместо встречи после двух месяцев разлуки я получила вежливый визит очень красивого знакомого.

Арчи развернулся, собираясь уйти.

«Если так и будешь стоять и тупить, он и вправду уйдет», — напомнил Мор.

И этого оказалось достаточно.

— Арчи!

Он остановился.

Не сразу обернулся, будто заранее приготовился к любой глупости, которую я сейчас могла сказать. А я их, как назло, могла сказать много.

— Та неделя... — начала я и тут же сбилась. Святые духи, ну почему после всех проведенных с ним часов, после порталов, кладбищ, драк, мантикошек и поцелуев мне так трудно просто признаться в самом главном? — Мне она не нужна.

Арчи медленно повернулся ко мне всем корпусом, осмотрел с ног до головы и усмехнулся уголком губ.

— Что, моя Оливка нашла себе кого-то среди надгробий и склепов?

Я выдохнула.

Ну вот. Поздно уже отступать, раз начала.

— Нашла, — призналась я.

Его брови едва заметно дрогнули.

— Совершенно невозможного боевика, которого порой просто ненавижу и очень хочу придушить.

Арчи молчал.

Смотрел на меня внимательно, чуть сощурившись, и не шевелился, словно любое резкое движение могло спугнуть не меня даже – само происходящее.

А я, почувствовав, что слова наконец пошли, уже не могла остановиться.

— И который подарил мне кольцо без обязательств, — пробормотала я, вдруг обнаружив, что голос у меня дрожит. — А я... я очень хочу, чтобы эти обязательства все-таки были.

Вот. Сказала. Не совсем красиво, не слишком гордо, но зато честно.

Арчи по-прежнему молчал. И только тогда я заметила, что взгляд его с моих глаз медленно опустился ниже – к рукам.

Пустым.

Кольца на пальцах, конечно, не было.

— Неужели, — очень тихо спросил он, — ты и правда выкинула его в канаву?

Я замотала головой так быстро, что чуть сама себе шею не свернула.

— Нет.

Пальцы вдруг стали ужасно неуклюжими. Я торопливо сунула руку под ворот рубашки, зацепила цепочку, на которой все это время носила кольцо, и с трудом вытащила его наружу.

Золото блеснуло на солнце.

Я не снимала украшение все эти два месяца. Не из глупой сентиментальности, просто... не могла расстаться хотя бы на минуту.

— Верни его мне, — попросил Арчи.

На одно короткое, почти страшное мгновение у меня внутри все оборвалось.

Зачем?

Он передумал?

Решил забрать подарок назад?

Осознал, что некромантки все же не в его вкусе?

Запрещая себе думать дальше, я расстегнула цепочку. Пальцы дрожали так, что цепь упрямо цеплялась за волосы и ворот. Наконец мне удалось справиться, и я протянула кольцо в протянутые мужские ладони.

Арчи принял кольцо очень бережно, осмотрел, словно придирчивый оценщик, и я уже приготовилась к тому, что вот сейчас он выставит мне счет за все те дни, что я упустила.

Но вместо этого Стоунхарт вдруг опустился передо мной на одно колено.

Я застыла. Мир, кажется, тоже.

Даже Мор перестал язвить у меня в голове, что само по себе уже было событием достойным хроник.

Арчи поднял на меня глаза – ясные, теплые, родные до боли – и сказал:

— Оливия Мортимер, ты выйдешь за меня замуж? По-настоящему. Без уговоров, сделок и фиктивных условий.

У меня перехватило дыхание.

Это был тот самый момент, о котором девочки мечтают в детстве, а потом смеются над собой, взрослея и понимая, что жизнь куда грубее, страннее и бессмысленнее книжных историй.

Вот только моя жизнь и без того давно превзошла любые книжные глупости. И сейчас все, что я чувствовала, было не сказкой.

А настоящим.

Теплым.

Оглушающим.

Неизбежным.

— Да, — сказала я.

Только одно слово. Но Арчи, кажется, услышал в нем все, что я так и не смогла выговорить за эти два месяца.

Он подскочил на ноги с той счастливой быстротой, какая бывала только у очень счастливых людей, и в следующую секунду уже обнимал меня обеими руками.

Поднял в воздух так легко, будто я и вправду ничего не весила.

И поцеловал.

Не так, как раньше.

Не нагло.

Не в шутку.

Не ради победы в споре.

А так, словно этот поцелуй был его правом, счастьем и наградой одновременно.

Так, как мне даже не снилось.

— Ты никогда об этом не пожалеешь, — пообещал Арчи, оторвавшись от моих губ ровно настолько, чтобы я могла дышать и слышать его голос.

Я фыркнула.

Скорее по привычке, чем из настоящего протеста.

— Тебе придется очень постараться, Стоунхарт.

Но где-то глубоко внутри я уже знала:

в этом обещании я не сомневалась ни секунды.

Конец