Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Ария одолела последний поворот тропы, вьющийся белой змеёй. Как высоко! И ещё выше там, под самые небеса поднимаются хрустальные чертоги. Стрельчатыми шпилями вспарывают облака, изумляют кружевным плетением оконных проёмов.

Она невольно залюбовалась игрой солнечных лучей, что отражались от прозрачных стен. Совершенная, холодная красота! Какое великолепие! Какая высь!

«Что вылупилась, дура?! — одёрнула себя. — Высоко взлетел, больнее падать будет!» — выдохнула и пошла вперёд.

Уже высоко в небе стояло солнце, когда добралась она до вершины, прошла по ровной ледяной площадке к дверям замка, остановилась, обессиленно прислонившись к холодной стене. Со вчерашнего вечера брела по снегам, лишь раз остановилась, чтобы съесть кусок хлеба и выпить воды. Пришла в логово врага, сама, одна, добровольно! Зачем? Вступить в решительную схватку и победить? Когда едва на ногах стоит?

— Что ж не встречаешь гостью, Норт Безликий? — спросила Ария. — Ты же ждал меня! Ты же хотел, чтобы я пришла!

— Пришла? Так войди же! — прозвучал тонкий серебряный голос.

Руанская принцесса подняла голову, взглянула. В дверях стоял мужчина в белом плаще, распахнутом на груди. Солнце отражалось в блестящих доспехах. Белые, как снег, волосы, спадали с плеч, лицо закрывала серебряная маска, и в прорезях для глаз горел тёмный, красный огонь.

Рука девушки легла на эфес меча, пальцы сомкнулись вокруг холодной рукояти.

— Сними маску! — потребовала Ария.

Издевательский смех прозвенел в вершинах скал сотней маленьких хрустальных колокольчиков.

— Ты этого хочешь? — последовал вопрос. — За рассудок свой не боишься?

— О своём рассудке тревожься! — огрызнулась Ария. — Снимай маску!

— Никто никогда не видел лица Норта! — Пронзительный смех осыпал её осколками битого стекла. — Но ты всё же попытайся! Какое тебе больше по нраву? Это? — Изящная рука в белой нитяной перчатке сорвала серебряную маску, отбросила её прочь.

Ария увидела образ прекрасного юноши, белокожего, с тонкими, нежными чертами и ледяными синими глазами. Острыми иглами впился в сердце его взгляд, холодом стиснул, так, что перехватило дыхание, но девушка выдержала, не отвернулась. Смотрела прямо, сдвинув брови, готовая сей же миг ринуться в бой.

— Или это? — Лицо Норта изменилось, резче очертились скулы, потемнели, будто поцелованные южным солнцем, удлинился разрез глаз, гуще стали брови, расширилось переносье — мужчина средних лет глядел на Арию.

— Быть может, это? — И вот пред нею другое лицо, седого старца, с мутными слезящимися глазами, впалыми щеками, глубокими морщинами у глаз.

— Или это? — Старик стал рыжеволосой девушкой. Она сморщила курносый носик, улыбнулась, показав ровные белые зубки, и шире стала улыбка, сменилась оскалом, и вот уже морда снежного барса смотрит на принцессу Руаны.

— Мне показалось, или тебе знаком этот образ? — вкрадчиво прозвучало из звериной пасти, и опять расплылись очертания, поменялось лицо, снова мужчина стоял перед Арией.

Безразличен был тусклый взор маленьких, гноящихся глаз на жёлтом болезненном лице. Чуть подрагивали в неровном дыхании красные воспалённые ноздри.

— А вот так? — снова в виски вонзился тонкий, игольчатый смех.

Ария задыхалась, сердце бешено колотилось в груди, голова горела, рубаха прилипла к мокрой от пота спине. Разум отказывался принять увиденное, кричал в отчаянии, искал защиты, молил прекратить этот ужас. Но она стояла и смотрела, стиснув зубы и сжав кулаки.

Исчезла желтизна на лице измученного болезнью человека, бронзовый загар покрыл щёки, очертил знакомым овалом. Чистыми стали подведённые сурьмой глаза, небесная синь таяла в них, хитрое презрение скользило во взгляде.

Ария пошатнулась, едва устояла на ногах. Образ Феанора возник перед нею, насмешливый, дерзкий, бережно хранимый в сердце. Такой болью отразилось в ней увиденное, что колени подкосились, горло стиснуло.

Услышать бы, как он говорит, растягивая слова, увидеть лукавый прищур глаз, ощутить пожатие крепкой руки, расписанной хной! До сей минуты не понимала в полной мере молодая царица, как, оказывается, сильно любила она своего царя!

Но сейчас не сердечный друг стоял перед нею, смертельный враг! И не обманет её дорогим сердцу образом!

— Так какое лицо тебе нравится больше, лунное дитя? — битым хрусталём прозвенел вопрос Многоликого.

Он видел её смятение, но не такого ответа ждал.

— Первое! — отрезала Ария. И добавила с издёвкой. — Слабость у меня к голубым глазам, Норт!

— Как скажешь, принцесса, как скажешь! — нежно улыбнулся он, легко меняя облик Феанора на белокурого юношу с холодным взглядом. — Поговорим? — предложил.

— Непременно! — усмехнулась она. — Зови в дом, а то на пороге держишь!

Норт сделал приглашающий жест рукой, пропуская её вперёд, и Ария вошла в пустой, просторный холл. Звук шагов по белым мраморным плитам гулким эхом отразился от стен. Хрустальные колонны поддерживали высокий каменный потолок, и тишина царила всюду, гнетущая, осязаемая, давящая.

Открылась дверь в толще белой стены, и Безликий провёл свою гостью в другую комнату. Большие каменные кресла, укрытые белыми шкурами, стояли там, тончайшие, будто из метели сотканные, занавеси закрывали высокие стрельчатые окна. В глубине зала топился камин, но тепла почти не давал, будто твёрдая белая ступня встала на горло огню, не давая гореть в полную силу, согревать окрест.

У камина на корточках сидел человек, ворошил кочергой угли. Увидев вошедших, суетливо вскочил, выпрямился. Устремил безумный взгляд на Арию, и злобная усмешка исказила его худое, нервное лицо.

Принцесса всмотрелась в него, силясь вспомнить, признать. Кто этот человек, почему его бледные, обкусанные губы кривит торжествующая ухмылка? Нет, не знаком ей этот ещё не старый мужчина с уже поседевшими волосами. Кто он? Слуга Норта?

— Вон пошёл! — небрежно бросил ему Безликий.

Слуга поспешил удалиться.

Не дожидаясь приглашения, Ария опустилась в кресло, что стояло поближе к огню. Норт сел напротив, устремил на неё взгляд колючих глаз, и холодом сжало её грудь, стылость подступила к горлу, давя, мешая дышать. Неосознанно она схватилась рукой за камень перстня, крепко сжала его в пальцах, и тепло потекло из алого рубина, разом согрев руки, и отхлынула морозная волна, сжавшая удушьем. Едва уловимо дёрнулась щека Норта, на долю мига лицо испуганного ребёнка мелькнуло перед принцессой и снова стало прежним.

Ария так устала, что не спрашивала себя, на самом ли деле увидела испуг на лице хозяина Скал безвременья или пригрезилось ей. В сон клонило, шумело в голове, ведь всю ночь провела в дороге, пешком шла, лишь кусочек хлеба съела. Давя болезненный вздох, она опять накрыла ладонью рубин в перстне