Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Она подняла голову, посмотрела на Норта.

— Что молчишь, колдун? — спросила Ария. — Зачем звал меня? Зачем засыпал снегом мою страну и мой остров? Чего ты хочешь?

— Чего я хочу, я знаю, — спокойно отозвался Норт, — а вот чего хочешь ты, лунное дитя?

— Мира! — ответила она. — Живи в своих скалах, маг, не касайся моих земель!

— Мира? — пронзительный смех взлетел под своды белого зала. — Я тоже хочу мира!

— Ты хочешь владеть миром, — поправила Ария, — это другое.

— А ты не хочешь? — усмехнулся Норт.

— Нет!

— Это лишь потому, что не пробовала ещё власть на вкус! — заметил он.

— А что её пробовать? — Ария сердито дёрнула плечом. — У власти вкус крови и денег, я не жажду её!

— О, ты ошибаешься, лунное дитя! — Безликий встал, подошёл к камину, постоял у огня, глядя на пляшущие языки пламени. — У власти божественный вкус! Вкус сладких грёз! Вкус исполнения желаний!

Он повернул голову, встретился с ней взглядом. Отблески огня окрасили его бледное лицо в живой, розовый цвет, отражались в хрустале голубых глаз, и так красив был сейчас хозяин Ледяных скал, что невольно залюбовалась им принцесса.

— Послушай, лунное дитя, — прошептал Норт.

Голос его лился плавно, напевно, слова мягкие снежинки падали с губ. Он говорил правду, то, что скрывало её израненное сердце, то, что оставил без ответа измученный разум.

— Каково это, знать, что ты повинна в судьбе целой страны? Что ради тебя, лунное дитя, твоя мать пожертвовала жизнью? Чтобы ты увидела свет, она должна была умереть! Чтобы ты могла жить, кормилица твоей матери просила подаянье! И странствия сгубили её! Застудилась в дороге, заболела и уже не оправилась! Она отдала свою жизнь за тебя, девчонка! А твой дед…

— Деда не трогай! — простонала Ария.

Руки её вцепились в каменные подлокотники кресла, ища опору. Острыми стрелами били в сердце слова Норта, ещё миг, и не выстоит, сломится спина, падёт на колени принцесса Руаны.

— Дед погиб не по моей вине! — воскликнула она, не в силах сдержать хлынувших слёз. — Пиар, владыка острова Глетчер пошёл в тот год войной на Руану!

— А зачем он пошёл войной на Руану, известно ли тебе, лунное дитя? — холодно усмехнулся Норт.

— Зачем затеваются войны, Многоликий? — Ария отёрла слёзы. — Не ради ли власти, той, у которой вкус крови и золота, а не сладких грёз, как ты сказал!

— О, вкус власти многогранен! — задумчиво произнёс Норт, и красные отблески полыхнули в глубине его глаз. — Он столь сладок, и имеет такое множество оттенков, что попробовав, уже нельзя остановиться! И хочется ещё и ещё, больше и больше и, наконец, взять всю власть, чтобы насытиться сполна!

— Да что она даст тебе, эта власть, безумец? — прокричала Ария. — Что ты получишь? Покорённые народы? Забитых рабов? Некогда богатые земли, обращённые в пепел? Руины городов? Что станешь делать со всем этим? Это и есть наслаждение, что предлагаешь мне ты? Или Пиар шёл на Руану не за этим?

— Нет, лунное дитя, не за этим. Вот то, что хотел получить Пиар! Смотри! — Безликий протянул руку, обтянутую белой нитяной перчаткой, раскрыл сжатые в кулак пальцы.

Мерцающий голубым и жёлтым кристалл лежал на ней, такой большой, что странно было, как он мог уместиться на этой изящной, узкой ладони. Ровным светом искрились блестящие грани его боков, и лишь верхушка и низ камня оставались неровными, тусклыми.

— Пиар шёл за кристаллом вселенной? — изумлённо выдохнула Ария. — Он мечтал править миром? Как и ты сейчас?

— Всё верно, лунное дитя, — нежно, почти сочувственно прозвучал голос Норта, — чтобы достигнуть Ледяных скал, ему нужно было пройти через Руану. Вот почему он развязал войну, в которой погиб твой дед.

— Он развязал войну! — воскликнула Ария. — Он повинен в смерти Арчела Неистового, моего деда! Он, а не я! Ты вменяешь мне в вину гибель моего дедушки, но его убили солдаты Пиара!

— Чудовищная несправедливость, не правда ли? — Норт покачал головой. И Ария почти поверила, что грусть, мелькнувшая в его прозрачных голубых глазах, была настоящей. — Но всё можно исправить!

— Что, — чувствуя, как бросилась в голову кровь и застучала в висках, прошептала Ария, — можно исправить?

— Всё! — едва заметно шевельнулись бледные губы Безликого. — Я проведу тебя в Долину времени, и ты откроешь золотыми ключами двери, за которыми течёт Река бесконечности. И, войдя в них, ты сможешь изменить мир, лунное дитя! Переписать его так, как угодно тебе! Если захочешь, твой дед, и твоя матушка будут живы и рядом с тобою! Ты познаешь радость дочерней любви, ласку своей матери, заботу деда! Стоит только захотеть! Вот она, сладость безграничной власти!

— Замолчи! Остановись! — Ария вскочила, подбежала к окну, рванула тонкую занавесь, приникла пылающим лбом к холодному стеклу.

Просто время повернуть! Переиграть! Не будет ни войн, ни потерь! Она обретёт семью! Настоящую, родную семью! Королева, дядька — они вырастили её, воспитали, любили, как могли, и она иной любви не знала, но ведь бывает же иная! И можно познать!

Каково это — иметь дом? Что такое — поцелуй матери, тепло дедушкиных рук? Жить, тревог не зная, забыть тяжесть меча в руках, холод долгой дороги, муку бессонницы! Не терзаться, принимая решение, от которого зависит судьба чужой страны! Не бросаться в морскую пучину, чтобы сразить чудовище! Не идти по тропе, отписанной в книге судеб, а самой вершить судьбу свою!

Ария медленно повернулась, взглянула в глаза Норту.

— Врёшь ты! — сказала она тихо. — Этот мир никому не изменить!

— А ты проверь! — предложил Норт.

— Идём! — она решительно махнула рукой. — Веди меня к Долине времени!

Схватка, признание, надежда

— «… А потом мы бзданули по ним из баллист и расхерачили их начисто, — читал вслух Сван Молот, — они сосульками разлетелись, а потом срослись в большого ледяного мужика. Рожа, моя королева, в три дни не обсерешь,