Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Она отпустила косу, обняла его ответно. Отстранилась, взглянула в его глаза.

— Я думала, таких больше нет, — призналась Медведица.

— Каких — таких? — он подмигнул шутливо.

— Таких, как ты! — она рассмеялась. — Сейчас бы жить начать! Заново!

— Ты что плетёшь, глупая женщина? Помирать собралась? — Дред Поллес опрокинул её на спину, навалился сверху. Рука уверенным хозяйским движением скользнула под рубаху, сильные пальцы с удовольствием сжали большую тяжёлую грудь. Медведица вскрикнула.

— Чёрт, леший! Больно!

— Заново она жить собралась! — передразнил воевода. — Заново! Думай, что говоришь! Сейчас самая и жизнь, глупая ты женщина! — Губы его коснулись её шеи, а широкая ладонь спустилась вниз, легла на бедро, погладила.

Утяжелилось дыхание Медведицы, руки крепко обняли плечи мужчины, губы отыскали его губы, поцеловали жарко.

— То-то же! — Дред Поллес торжествующе усмехнулся. — А то жить ей сначала! Живи сейчас, Медведица! Ещё и дитя мне родишь, а то и двух!

— А что б не родить-то? — согласилась она. — Могу ещё!

Мигнул последний раз огонёк затухающего костра, слабый язычок облизнул остывающие уголья и спрятался, заснул. Всю ночь пылал, притомился. Раздуть бы огонь, дров подбросить, да не тем сейчас были заняты поверенный кронийского инквизитора и воительница царя Феанора.

Холодок, ехидно щурясь, стал наползать в шатёр, осматриваться, готовясь распустить морозные щупальца. Дотянулся до щеки Медведицы, дохнул в затылок военачальнику.

— Пойду, костёр раздую. — Он нехотя встал, взял пару толстых сучьев, бросил на уголья, наклонился, дунул.

Ожили угли, распустились красным цветком, вспыхнул огонь, прихватил кору на поленьях, побежал вверх, расправляя жёлтые крылья. Медведица села, придвинулась ближе к костру.

Снова залюбовался ею воевода — большой, сильной, как богиня войны. Тёмная, бронзовая кожа, крепкие, красиво очерченные руки, привыкшие к тяжести булатного меча. Чёрные косы спускаются на грудь, ещё хранящую тепло его поцелуев.

— Укройся, милая, застудишься, — он поднял кошму, набросил ей на плечи, заботливо подоткнул под спину, — выпей ещё зелья Гарканы, — протянул ей бутыль.

Она отхлебнула, смотрела на огонь, и вековая мудрость отражалась в очах её, и вековой покой нашедшей свою гавань так долго странствующей каравеллы.

— Что тревожит тебя, Медведица? — спросил воевода.

— Удел государыни, — раздумчиво отозвалась она, — в трудный путь пустилась, на смертную битву. Вижу занесённый над нею меч судьбы, но вижу и руку, что отведёт этот меч, если успеет отвести…

— Успеет! — уверил он. — Крепка твоя государыня, хоть и годами дитя ещё! Великое будущее предписано ей! Дагона сразила, освободив остров от страшной дани, и в бою с Нортом выстоит!

— Норт десяти Дагонов стоит, — глубокий вздох рванулся из груди Медведицы, — потому и тревожно мне. Храбра юная государыня, но не бессмертна.

— Ещё день, — Дред Поллес крепко сжал в руках её смуглые ладони, — отдохни ещё день, окрепни, и пустимся в путь. Она не одна. Уж добралась до столицы. Повременим ещё день, Медведица, и завтра выступим.

— Да будет так, как ты скажешь, — кивнула она, — да охранит её от вражеских стрел Сехмет, да укроет своим плащом Афина Паллада!

Когда Ария очнулась, тёмная ночь стояла над лесом. Она выбралась из-под снега, встала, распрямила занемевшие руки. Трясло от холода, голова гудела, ноги дрожали, но сознание работало ясно, чётко.

Она огляделась. Одна осталась, никого на дороге. Да и дороги больше не было. Снегом замело, и товарищей её павших погреб под собою белый саван.

Нужно идти. Задержат её в пути глубокие снега, но даже так, идя медленно, до рассвета доберётся она до Северного гарнизона.

Ария подняла голову, посмотрела на небо. Чёрные тучи закрыли луну, не спросить ей у отца своего совета, не сыскать помощи. Самой выбираться придётся. Вот алым горит звезда Демиры, её королевы, будто улетевшая в темноту искра ночного костра. А рядом, совсем близко, глубоким холодным светом сияет звезда последнего из Ордена Сов. Туда ей нужно. Там гарнизон.

Ария дошла до молодой берёзки, сломила её верхушку, очистила от веток. И побрела вперёд, опираясь на палку, вытаскивая из сугробов ноги, медленно, уходя то влево, то вправо. Цепочка неровных следов тянулась за ней, будто за раненым зверем, но она знала дорогу и верила, что дойдёт.

Демира ещё раз оглядела ряды солдат, заряженные баллисты, стрелков, готовых пустить в бой мощное орудие, груды гранитных камней подле. Перевела взор на замерших неподвижно в осаде ледяных солдат Норта, пересеклась взглядом с военачальником. Суровое чело разгладилось, улыбка коснулась обветренных губ. Как всегда, когда на него смотрела королева. Его королева. Сван Молот подмигнул ей, кивнул коротко.

Демира подняла вверх руку, задержала на мгновение. О, этот жест, навек врезавшийся в память после похода в Белую пустыню! Жест, которым Арий Конрад бросил в бой полки своего ордена! Жест, которым она повела свою армию на стены осаждённого Сенота!

Рука в беспалой рукавице опустилась вниз, со свистом рубанув воздух. Всем видна была королева с площадки главной смотровой башни, и далеко разнёсся в морозном воздухе её приказ: «К бою!»

Хлёстко тренькнули жгуты баллист, метнувшие огромные камни. Одновременно, с восьми сторон влетели гранитные глыбы в кольцо осаждающих, разбили его, расхлестали вдребезги. Вихрь прозрачных осколков поднялся в воздух, закружился, подхваченный сильным порывом ветра, густой снег повалил, мешаясь с ледяным крошевом.

Воины Королевы замерли, охваченные тягостным предчувствием. Враг был побеждён, но не повержен. Ветер усиливался, прошёлся вокруг крепости, заметая упавшие на землю обломки разбитых солдат. Напротив ворот гарнизона свернулся кольцами ураганный змей, будто живой, будто разум имел, горящий местью.

— Разозлила твоя придумка Норта, — невесело заметила Демира.

— Вижу, не слепой! — отругнулся Сван Молот. — А что надо было делать? Сидеть в крепости и ждать, покуда с голоду не сдохнем?

— Не рычи, воевода, — рука королевы легла на его плечо, крепко сжала, — слушай меня.

Сван Молот повернулся, взглянул на неё исподлобья.

— Гарнизоном командуй, как прежде, — велела Демира, — солдат береги, без нужды в бой не кидай. Коль снова бросит Безликий войско на крепость, запри ворота и держи осаду. Запасов на год, долго держаться сможете.

— Что ты удумала, моя королева? — пуще прежнего нахмурились брови военачальника. — Ровно прощаешься?

— Прощаюсь, — кивнула она, — и помни, что скажу тебе сейчас, воевода.