На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Ты тоже пойдёшь.

Аширо вскинулась.

— В храм?

— Да.

— Зачем?

— Потому что оставлять тебя без присссмотра глупо. А брать на захват мятежников до проверки — ещё глупее.

— У меня двое суток.

— Значит, потратишь час на то, чтобы не умереть раньше времени.

— Вы не понимаете…

— Понимаю достаточно. Твоя печать реагирует на намерение. Значит, чем ближе мы к твоему дому, тем хуже тебе ссстанет. Если ты рухнешь на полпути, пользы от твоей авантюры не будет.

Аширо сжала губы. Даард чуть склонил голову и резко отвёл взгляд.

— Идите.

Вика заметила как между ними пробежали искры. И где-то глубоко в душе рада была даже за советника, что он нашел свою вторую половину. А ей нужно было поскорее вернуться к Сеичи, пока он не разнес квартиру подруги ее мамы к чертям собачим.

ДАША

Дверь снова распахнулась. Я даже выплакаться не успела. Только успела сползти по стене, уткнуться лицом в колени и начать задыхаться от собственных всхлипов, как свет факелов снова ударил по глазам. Я вздрогнула так сильно, будто меня током прошило.

Он вернулся.

Красноволосый вошёл быстро. Уже без той ленивой, тягучей вальяжности, с которой кружил вокруг клетки раньше. Теперь в нём было что-то другое. Нетерпение, почти азарт.

— Встань.

Я не сразу поняла, что это мне. Просто смотрела на него и не могла заставить тело двигаться. Он остановился у решётки.

— Я сказал — встань.

Я попыталась, правда. Ладони соскользнули по сырому камню, колени подогнулись, тело не слушалось. Тогда он сам открыл клетку, вошёл, схватил меня за подбородок и заставил поднять лицо.

— Что, уже сломалась? — с почти весёлым презрением спросил он. — Рано. Я ещё даже не начал.

Меня затрясло. Я хотела оттолкнуть его руку, но пальцы будто забыли, как сжиматься. Он всмотрелся в моё лицо и улыбнулся.

— Отлично. Так будет проще.

Артефакт в его пальцах вспыхнул раньше, чем я успела зажмуриться. На этот раз я знала, что сейчас будет.

Мой мозг едва не смяли, было так больно. Как если бы в голову медленно вливали ледяную воду. Я попыталась ухватиться за себя. За имя. За голос. За крошечную, жалкую мысль: я Даша, я Даша, я Даша.

Но тело уже переставало быть моим.

Сначала расслабились пальцы. Потом выровнялось дыхание, исчезла дрожь в коленях. Я всё ещё была внутри, всё ещё видела, слышала, понимала, но будто через толстое стекло.

Он поднялся. И моё тело поднялось вместе с ним. Я закричала внутри — так громко, что, казалось, должна была разорваться голова. Но губы молчали.

Красноволосый поправил ворот одежды на теле Итоя, словно собирался не похищать меня, а вести на приём.

— Посмотрим, насколько гостеприимен дом Маарц.

Я не поняла, что он имеет в виду. Не успела. Он повёл меня к зеркалу.

Переход был мерзким. Холодным. Липким. На мгновение меня будто вывернули наизнанку, а потом снова собрали кое-как. И мы вышли в кабинет.

Я поняла это не разумом — чужое тело само узнало место. Просторный кабинет, тёмное дерево, полки, свитки, стол, на котором лежало слишком много бумаг. В воздухе пахло чернилами, камнем и чем-то резким, змеиным.

Красноволосый внутри меня довольно замер. И сразу потянулся к столу. Вернее, тело Итоя потянулось. Мои руки и не мои. Тонкие пальцы легли на первый свиток. Развернули. Глаза пробежали по строкам слишком быстро, так что я не успела понять ни слова.

Он искал, двигался быстро, уверенно, цепко. Один свиток, второй, ящик, печать, подставка, ещё пергамент. У него внутри росло раздражение. Не то. Не то. Не то.

Он хотел найти что-то конкретное. Или хотя бы след. Но кабинет, похоже, не собирался отдавать ему ответы так легко.

Я почти не дышала внутри эльфийского тела. Если бы сейчас вошёл кто-нибудь из слуг… если бы кто угодно понял…

Но дверь открылась раньше, чем он успел добраться до следующего ящика.

На пороге появилась Вика. И мир остановился. Я узнала её сразу. Почти родное человеческое лицо просто потому, что оно было из того же кошмара, но не принадлежало ему.

Вика застыла, увидев нас.

— Итой?.. — с сомнением протянула она.

У меня внутри всё рванулось к ней так сильно, что на мгновение показалось: ещё чуть-чуть — и я сумею вырваться. Продавлю чужую волю, сорву с себя эту мерзкую хватку, заставлю тело хотя бы моргнуть иначе, хотя бы вдохнуть не так, чтобы Вика поняла.

Это я.

Даша.

Пожалуйста, посмотри внимательнее. Услышь. Догадайся.

Я кричала изнутри до боли, до звона в голове, до ощущения, будто сама душа бьётся о стенки чужого тела. Но снаружи ничего не изменилось. Губы послушно растянулись в мягкой, почти ленивой улыбке.

Красноволосый раздражённо отбросил недосмотренный свиток на стол. Движение вышло не резким, не настолько, чтобы сразу выдать себя, но я почувствовала его досаду. Он не успел. Не нашёл то, зачем пришёл. И теперь смотрел на Вику сперва как на досадную помеху, а затем — с другим, куда более страшным интересом.

— Виктория, — произнёс мой голос.

Не мой. Его. Гладкий, чужой, слишком уверенный.

Вика сделала шаг в кабинет и нахмурилась.

— Что ты тут делаешь?

Красноволосый внутри меня замер. Не от страха — от внимания. Он будто пробовал её на вкус: голос, реакцию, позу, то, как она держит плечи. Не как придворная. Не как женщина, заранее готовая опустить взгляд и отступить. Она смотрела на тело Итоя настороженно, с подозрением, но без того парализующего ужаса, который ему нравился.

И это его заинтересовало.

Я почувствовала этот интерес всем ужасом своей беспомощности. Как холодные пальцы, скользнувшие по позвоночнику. Он больше не думал о свитках. Не в первую очередь. Вика стала для него новой задачей, новой игрушкой, новой дверью, которую захотелось открыть просто потому, что она не распахнулась сразу.

— Забавный вопрос, — сказал он моим ртом, медленно обводя взглядом кабинет. — Особенно учитывая, что я сам хотел бы знать, почему меня постоянно прерывают в самых любопытных местах.

Вика прищурилась.

— Ты странно говоришь.

Меня на мгновение накрыло таким облегчением, что я едва не задохнулась внутри себя. Она заметила. Господи, она заметила. Но радость тут же сменилась новым, липким ужасом: красноволосому это понравилось.

Ему понравилось, что она не поверила сразу.

Понравилось, что в