Ночная смена - Кэсси Александер

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

За время работы медсестрой в Y4 я перестала задавать множество вопросов: откуда берутся вампиры? Что происходит с одеждой оборотня? Почему некоторые зомби похожи на гаитянских, а другие — на типичных киношных упырей?

Но о некоторых вещах я никогда не перестану задумываться. Это то, о чём, если я перестану думать, будет значить, что я окончательно умерла внутри, что работа с пациентами в Y4, так или иначе, окончательно меня опустошила.

Глубина бесчеловечности человека по отношению к другим людям — или женщинам, или детям, или, да, даже вампиров по отношению к другим вампирам — была одной из таких тем. Здесь она была проиллюстрирована на стенах в ужасающей степени. Если бы я когда‑нибудь увидела подобные вещи и сумела остаться спокойной внутри — это означало бы, что округ победил.

Анна расхаживала по комнате, едва бросая взгляды на стены. Она пнула папки, рассыпав кипы фотографий на пол, и прошла по ним, не глядя вниз. Наконец, она вернулась ко мне:

— Уйди, чтобы я могла сжечь это место.

Я покачала головой:

— Нет.

— Сожги его! — сказала она.

— Ты не можешь — в этом здании живут другие люди.

— Сожги всё до основания! — закричала она. — Пусть их кровь станет жертвой памяти Юрия!

Я поклялась ей только в отношении своей личной безопасности — теперь я поняла, что должна была расширить её обещание, включив всех жителей округа. Что она такое? Освобождая её, что я невольно выпустила на волю?

— Анна, пожалуйста… — я потянулась к её плечу, прежде чем она успела сделать что-то глупое. Она развернулась подо мной и удержала меня на месте этими глазами, похожими на угли. Пламя вспыхнуло в моём сознании, горячее и высокое.

— Остановись, Анна.

Она не остановилась. Жар усиливался. И вместо того, чтобы заставить меня бежать прочь, как оленя от лесного пожара, она хотела, чтобы я повернулась к нему, подошла ближе. Где бензин? Где спички? Это место стало бы намного лучше, если бы его выжгли полностью, удалили, как раковую опухоль. Конечно, это место больше всех нуждалось в удалении — а я была медсестрой, я знала всё об удалениях. Пламя мерцало в моём сознании, как приближающаяся мигрень, пока её воля тараном пробивалась через мой мозг.

— Остановись! — я схватилась за голову, уронив рубашки в кучу. — Остановись прямо сейчас! Ты обещала!

Желание сжигать что-либо утихло, но не исчезло полностью.

— Послушай — мы сообщим в полицию. И тогда они разберутся. Здесь достаточно улик — они смогут произвести другие аресты.

Она пнула стопку фотографий, отправив их порхать по воздуху:

— Они арестуют слуг? И полноценных вампиров? Что могут сделать ваши человеческие суды, если они даже не спасли меня? — задыхаясь, выпалила она. Она тяжело дышала. Я не думала, что вампирам нужно дышать. Но если бы её пыхтение могло сдуть всех девочек, оно бы это сделало. Она развернулась, подняв руки, обращаясь ко всей комнате:

— Почему — почему он спас их, а не меня? — завыла она, указывая на стены. Затем она упала на четвереньки посреди комнаты, сминая фотографии коленями и сжатыми кулаками. Все остальные потерянные девочки смотрели на неё — последнюю найденную девочку.

Я опустилась на колени рядом с ней:

— Он пытался, Анна. Ты была в его мыслях — он произнёс твоё имя на последнем издыхании.

Она схватила одну из рубашек, которые я держала, и яростно вытерла глаза рукавом:

— Это должен был быть он, кто нашёл меня! Не ты — он!

— Я знаю, — я протянула руку — будь она любым другим человеком в мире, я бы тогда её обняла, но я боялась. Но затем она зарыдала — душераздирающий звук. Я издавала такие звуки раньше; я знала, каково это, что они означают, от самого сердца. Я бросила рубашки и обхватила её руками, прежде чем успела отговорить себя.

Она застыла и затихла, и как раз когда я подумала, что ужасно переступила границы и всё испортила, — она рухнула на меня и заплакала, глубоко и сильно, крепко сжимая меня. Я была рада каждому слою, который надела под пальто, и молилась, чтобы мои рёбра выдержали. Я обнимала её, пока она не отпустила меня, откинулась назад и отвернулась, снова вытирая глаза рукавами Юрия.

— Ты глупая человечишка. Ещё большая дура, чем любая, кого я встречала раньше. Юрий одобрил бы тебя, — она расстегнула куртку и запихнула в неё несколько рубашек Юрия. Затем вытерла нос тыльной стороной ладони, взяла последнюю рубашку — ту, в которую плакала, — и протянула мне. — Я помогу тебе.

Я взяла рубашку, словно пожимала ей руку:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — серьёзно сказала она и вышла из комнаты. Я запихнула рубашку в карман пальто и последовала за ней.

* * *

Мы спустились по лестнице вместе. Было тихо, кроме эха наших шагов. Обычно в таких местах не бывает так тихо. Наверняка кто‑то здесь спал с включённым телевизором — и наверняка эти стены так плохо изолированы, что мы должны были его слышать.

— Ты слышишь это? — спросила Анна как раз в тот момент, когда я убедилась, что ничего не слышу. Она припала к земле и бросилась вниз по лестнице.

— Подожди! — крикнула я и побежала за ней.

Группа из десяти мужчин встретила нас на улице, их чёрные костюмы в стиле биржевых брокеров резко выделялись на фоне снега. Им не нужна была зимняя одежда — они не почувствовали бы холода и не заботились бы, если бы кто‑то их увидел. Они все были похожи — вампиры или дневные.

— Помогите! — крикнула я. — Кто‑нибудь — помогите! Я знала, что в таком районе это не сработает. Никто нас не знал, это никого не касалось, и я была уверена, что один из вампиров здесь сможет отвлечь внимание людей, как это умеют многие из них. Тем не менее… — Звоните 911!

Один из мужчин двинулся вперёд.

— Я невоюющая сторона! Она под моей защитой! — обратилась я к нему, став перед Анной. У меня не было бейджа с собой, но…

Она обогнала меня, побежала вверх по улице, сбрасывая слои одежды. Она взбежала по трём ступенькам крыльца за раз, а затем бросилась горизонтально на мужчину в костюме, который явно не был готов.

Возможно, они так привыкли считать её слабой, что оказались не готовы. Или, может, она стала быстрее, чем они могли себе представить. Она пролетела мимо крайнего,