Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Мои гормоны и голова далеко не всегда сходятся во мнении, в каком порядке я должна получать желаемое. Очень надеюсь, что в этот раз победит голова и заставит меня сначала дождаться ответов, потому что готова наброситься на любого из них прямо здесь, на кухне.

Я кошусь на Гуннара, пока он начинает помогать Каликсу разбирать продукты. В нём есть что-то, что напрягает меня сильнее, чем в остальных. Никогда не любила трахаться от злости, но с ним, кажется, могла бы оторваться как следует.

Грим никак не реагирует на то, что я отвергла его прикосновение. Просто вытаскивает соседний стул и садится. Он вызывает во мне совсем другую похоть. Он всегда такой спокойный, такой собранный, всё держит под контролем. А мне хочется увидеть его привязанным к моей кровати: под ним мои чёрные простыни, на глазах чёрная повязка. И больше ничего. Готова поспорить, я бы заставила его стонать мое имя от удовольствия.

Я упираюсь локтями в столешницу, закрываю глаза пальцами и большими пальцами массирую виски.

— О чём мы вообще говорили наверху? — выпаливаю я. Мне надо выбросить эти мысли из головы.

— Ты спросила, почему не всегда можешь понять, говорим мы правду или нет, — без малейшей паузы отвечает Грим.

— Точно, точно. И ты сказал, что у тебя есть теория, — бормочу я, вспоминая начало разговора и подталкивая его продолжить.

— Способность понимать, врёт тебе человек или нет, — это защитный механизм. Возможно, какая-то часть тебя знает, что со мной… с нами тебе не нужно пользоваться этим чутьём, — заканчивает Грим, поправившись после оговорки.

— А может, вы каким-то образом меня блокируете. Я только недавно узнала о магических контурах. Уверена, есть ещё куча всего, о чём я понятия не имею.

— Контуры создают ведьмы, — говорит Гуннар, с презрением выплёвывая последнее слово.

— Мы не ведьмы.

— Но ты работаешь на одну, — замечаю я.

— Я на неё не работаю. Мы вынуждены сотрудничать, к обоюдному неудовольствию. Поверь, радости мне это не доставляет.

Я снова пытаюсь понять, говорит он правду или нет, но не могу.

— Тогда зачем вообще с ней связываться?

— Ведьм надо держать в узде. И пока этим приходится заниматься мне, — отвечает Гуннар.

— Подожди. Ты же говорил, что на тебя напал ковен? Поэтому ты и оказался здесь раненым.

Я смотрю на остальных в поисках подтверждения.

— Ведьмин ковен?

— Да.

Гуннар хмурится, а от Каликса доносится отчётливое хихиканье.

Буханка хлеба проносится ровно там, где ещё секунду назад была голова Каликса, и смачно шлёпается о стену. Пакет лопается, крошки и ломтики разлетаются по полу. Каликс тут же выпрямляется и убирает в морозилку ещё одно жаркое.

— Не все ковены спокойно относятся к тому, что за ними наблюдают, — как ни в чём не бывало продолжает Гуннар.

— Я немного расслабился, — признаётся он, отряхивая ладони.

— Но можешь не сомневаться, с этой угрозой я разобрался.

— Немного расслабился? Насколько я слышал, ты уже много лет даже из города не выезжаешь. Просто посылаешь своих людей следить за остальными ковенами, — бросает Каликс.

— Ковен Ванессы — один из крупнейших в стране. На ковен Ванессы ориентируются остальные ковены региона, — с возмущением защищается Гуннар.

— И это, конечно, никак не связано с тем, что ты не хотел слишком далеко уезжать от Дамианы? — поддевает Каликс.

Гуннар делает шаг к нему.

— Хватит! — Я с силой хлопаю ладонью по столешнице кухонного острова. Ладонь начинает гореть, но сейчас это даже приятно.

Гуннар награждает Каликса мерзким взглядом, но возвращается к продуктам и продолжает их разбирать так буднично, будто постоянно занимается этим дома. Я чувствую тепло руки Грима, когда он кладёт её на спинку моего стула.

— Хотя нас и выбрали твоими хранителями, у каждого из нас есть и другие обязанности, — добавляет он.

— С твоими я и сама примерно догадалась.

Я тихо фыркаю.

— А ты, Каликс?

— Слежу, чтобы звери не выходили из-под контроля. — Он опирается бедром об остров. — Самая большая популяция оборотней живёт в России, поэтому большую часть времени я провожу там.

— Лев — король не только джунглей, значит? — шучу я.

Каликс под моим взглядом прямо расцветает: выпрямляет спину и облизывает губы.

— Именно, моя королева.

— Да брось! — рявкает Гуннар.

Я хихикаю.

— А какие вообще бывают оборотни?

Каликс глубоко вдыхает и задумчиво смотрит в потолок.

— Больше всего волков. Есть медведи, гиены, разные кошачьи. — Он пожимает плечами. — Есть и другие, но эти самые опасные хищники. А ещё есть такие, как я и драконы, но мы немного другие. Мы такими рождаемся, а не становимся после обращения.

От всей этой новой информации у меня голова кругом. Ведьмы и оборотни существуют. Сколько ещё сверхъестественных существ я не знаю?

— Почему я вообще ничего об этом не знаю? Как так получилось, что я видела блуждающие огоньки и призраков, но понятия не имела о берсерках и этих ваших Ньюманах вроде тебя?

Гуннар фыркает.

— Немейских львах, — поправляет Каликс.

— Ты вообще не должна была расти, зная обо всём этом, — говорит Грим рядом со мной.

— Это моя вина, что кошмары стали к тебе приходить.

Он встречается со мной взглядом.

— Что ты имеешь в виду?

Я разворачиваюсь на стуле, чтобы лучше его видеть.

— Ты позвала меня, когда была совсем маленькой. Младенцем.

Голос Грима становится тише, словно он раскрывает тайну.

— Меня позвала твоя душа. Ты умирала.

— Что? — потрясённо выдыхает Каликс.

— Почему ты нам этого не рассказал? — резко спрашивает Гуннар.

Грим его игнорирует и отвечает на мои невысказанные вопросы.

— Ты действительно умирала от голода.

Он протягивает руку и медленно проводит пальцем по моей щеке. Я слишком ошеломлена, чтобы даже попытаться его остановить.

— Я не мог позволить тебе умереть.

В глазах Грима начинают разгораться угли.

— Я привязал твою душу к телу и сделал так, чтобы тебя невозможно было убить. Но за это пришлось заплатить. — Я ищу ответы в его глазах, а он проводит языком по верхней губе. — Я не знаю, почему ты голодала, Дамиана. Но когда я тебя накормил, ты стала для них словно маяком. Я сам понял это не сразу. Только когда однажды ночью вернулся и увидел, как ты играешь с Глубоководной.

— С Глубоководной?

Я перебираю в памяти всех, кого он может иметь в виду.

— Маленькая девочка в белом платье. Приходит с самого дна океана, — объясняет Грим, описывая одну из моих