Пламя - Наталия Джастер

— Бриар, клянусь! — крякала Каденс. — Тебе нездоровится? Ты съела что-то тухлое? Тебя укусило бешеное животное? — Еще один громкий стук. — Я знаю, что это не уловка, чтобы отвертеться от работы по дому, потому что ты никогда не избегаешь работы по дому, так что тебе лучше открыть эту дверь, пока я не начала паниковать и не выломала…

Поэт распахнул дверь.

И Каденс замерла. Она стояла на пороге в пыльном платье в мелкую клетку и фартуке, ее локоны были стянуты в неряшливый хвост. Никаких румян. Никакой помады. Никаких украшений. Никаких нарядов. Вполне возможно, шут не мог выбрать менее подходящего с точки зрения моды времени, чтобы шокировать ее.

Более того, она барабанила в дверь рукоятью своего ножа. Ее хватка ослабла, и оружие со звоном упало на пол. Рот леди приоткрылся, а ее глаза округлились от беспокойства до крайнего смущения.

После минуты молчания она оглядела свой помятый вид, а затем снова посмотрела на шута.

— Пиздец моей жизни, — простонала она.

— Добрый день, сладкая Каденс. — Небрежно прислонившись к косяку, Поэт покрутил пальцем в сторону ножа. — Мне нравится этот аксессуар. Идет тебе гораздо больше, чем бриллианты.

Комплимент достиг желаемого. Смущение Каденс растворилось, уверенность вернулась, и за этим последовал громкий смешок. Однако вместо того, чтобы визжать и набрасываться на шута, как это сделали бы Пози и Вейл, леди восстановила свою дерзость. Скрестив руки на груди и притворно нахмурившись, она поджала губы.

— Ну-ну. Тебе потребовалось немало времени, красавчик.

Ее внимание скользнуло через его плечо. Она обнаружила меня, зависшую на полпути вниз по лестнице, яростно краснеющую и облаченную лишь в простыню. Вероятно, я выглядела так, словно прошла через ураган. Как следует выебана, — должно быть, думала эта леди, и была бы права.

Каденс наслаждалась моим состоянием. Ее глаза мерцали смесью облегчения и триумфа, как будто то, что она застала меня в таком растрепанном виде, принесло ей медаль.

— Чего бы я только не отдала, чтобы запечатлеть этот момент на холсте.

— Надеюсь, на большом, — съязвил Поэт.

— С тобой? Всегда на большом.

Несмотря на то, что моя кожа пекла, я закатила глаза от этого флирта. Леди просто не могла сдержаться. И все же что-то яркое озарило ее взгляд, когда она снова мельком посмотрела на меня, отражая какое-то радостное родство, которое еще больше подняло мне настроение.

Она была в восторге от встречи с Поэтом. И она была так же счастлива за меня.

Ткнув шута в живот, Каденс развернулась и зашагала по соединительному мосту, напевая через плечо:

— Давно, черт возьми, пора.

Да. Это было определенно пора.

16

Бриар

С другого конца перехода к нам навстречу шагал Элиот; его лицо озарила широкая улыбка, способная соперничать с солнцем. Радостно засмеявшись, он хлопнул Поэта по руке обеими своими, а затем они сжали друг друга в крепких объятиях.

— Я, блядь, так и знал», — похвастался мой друг, отстраняясь и переводя сияющий взгляд с одного на другого. — Это был лишь вопрос времени.

Я наслаждалась картиной того, как они стоят вместе, одним из многих моментов, которые я представляла себе во снах. Однако я скрестила руки на груди и притворилась хмурой, хотя сама улыбалась.

— Ты не предсказывал, что он появится.

— Ну, я на это надеялся, — признал Элиот. — Когда мы с Каденс вернулись из деревни, я сразу пошел расчесывать лошадей и сначала не заметил твоего отсутствия. Ну, это огромный анклав, и иногда требуется чертова одиссея, чтобы найти друг друга, так что в этом нет ничего удивительного. Но лишний жеребец, пасущийся рядом с нашими, был достаточным намеком, учитывая, что на седле был герб Поэта.

— Оттуда я сделал очевидный вывод, и прежде чем я успел отправиться к твоей двери — просто чтобы убедиться, что всё в порядке, понимаешь, — Каденс меня опередила. А потом она примчалась ко мне, чтобы поделиться новостями. — Он потер руки. — Я бы сказал, что наше воссоединение — это первоклассное вдохновение для баллады.

— Здесь этот шут может помочь, — злорадствовал Поэт. — Большинство людей вдохновляются мной.

— Значит, никто из вас не изменился, — пошутил Элиот. — Вы двое притягиваетесь друг к другу, как магниты. — Не как настоящие магниты, если ты понимаешь, о чем я. Скорее как мотыльки на пламя или… неважно, — он грустно усмехнулся, а затем посмотрел на Поэта, притворно возмущаясь. — Так какого хрена ты так долго?

— Я сделала то же самое замечание, когда застала их после траха без единой нитки одежды, — объявила Каденс, вальяжно подходя к нам. Она успела переодеться в бордовое платье с высоким разрезом на ноге.

Наряд привлек мое внимание куда меньше, чем ее комментарий. Тем не менее, моя кожа в сотый раз незаметно вспыхнула, и я вздернула подбородок.

— Мы выглядели прилично.

— Да. Прилично голыми по меркам Весны.

Элиот фыркнул. Губы Поэта еще больше изогнулись в ухмылке. Я нахмурилась, в то время как Каденс просто подмигнула мне, расшатывая трещины в моем фасаде. Вопреки себе, сухой смешок сорвался с моего рта.

— Как раз вовремя», — сказала Каденс, направляясь к причудливо вырезанной лестнице, обвивающей ствол дуба. — Кто еще умирает с голоду?

Поэт изогнул бровь.

— Ты теперь готовишь?

Бойкая, как всегда, леди перекинула густую прядь волос через плечо.

— Случается.

Элиот сделал один шаг за ней, затем резко развернулся.

— О, кстати. — Прижав кулак ко рту и скрывая проницательную ухмылку, он пошарил в кармане и вытащил потрепанную алую ленту, которую вложил мне в ладонь. Наклонившись ко мне и Поэту, менестрель прошептал: — Вы это уронили.

Мой рот приоткрылся, когда он вальяжно отошел с самодовольным — и всё понимающим — выражением лица. Дорогие Сезоны. Мое лицо взорвалось жаром.

Прежде чем трахнуть меня в доме на дереве прошлой ночью, Поэт вышел на улицу, чтобы собрать нашу мокрую одежду и ленты. Следы нашей авантюры должны были быть убраны с платформ. Тем не менее, я сунула ленту в карман своего елово-зеленого шерстяного платья, а затем повернулась к хихикающему шуту.

— Хм, — сказал он, постукивая пальцем по уголку губ и оценивая мое лицо. — Ты делаешь официальное Лицо Бриар. О чем-то думаешь, Принцесса?

Я прошептала себе под нос:

— Ты забыл одну.

Поэт переплел свои пальцы с моими, как он делал это по пути сюда. Когда мы подошли к лестнице, он наклонился ко мне и прошептал:

— Нет, не забыл.

Тут же я растворилась в обреченном смешке. Слишком счастливая, чтобы переживать из-за такого смущения, я уткнулась лицом ему в плечо и простонала:

— Что он, должно быть,