Молчание нимфы и мечты орка - Лина Ровак

Он повернулся и пошёл к двери.

— Завтра утром я пришлю Груна, — сказал он, не оборачиваясь — Если ты решишь уйти, то он снимет браслет с помощью этого заклинания. Если решишь остаться… — он запнулся — …Тогда мы найдём другой способ. Вместе.

Дверь закрылась.

Лиара осталась одна.

«Я отпускаю тебя».

Он сказал это. Сказал и ушёл, не дожидаясь ответа. Он не просил её остаться. Не уговаривал. Не ставил условий. Просто отдал ей свободу, как дар, за который не ждал благодарности.

Почему же она медлила?

Почему она думала не о Роще, а о нём? О том, как он стоял на коленях у камина и рассказывал о волчьей яме. О том, как его руки дрожали, когда он поправлял ей одеяло. О том, как он сказал: «Я не знаю, что такое любовь. Меня никогда не любили».

Она думала о том, что за все эти недели он ни разу не причинил ей вреда. Что он дал ей небо, пусть стеклянное, но всё-таки небо. Что он разбил руки о стену, когда понял, что напугал её. Что он защищал её от Совета, от империи, от собственных вождей. Что он готов был пожертвовать королевством ради неё.

И теперь он жертвовал собой. Своим счастьем. Своей надеждой. Он отпускал её, потому что любил. Потому что её жизнь была для него важнее, чем его собственное сердце.

И она вдруг поняла: она не хочет уходить.

Не потому, что боится. Не потому, что не может. А потому, что здесь, в этом каменном замке, среди грубых орков и суровых гор, она нашла то, чего не искала. Человека, который видел в ней не трофей, не оружие, не диковинку. Человека, который видел в ней её.

Она не знала, любовь ли это. Она вообще не была уверена, что понимает, что такое любовь. Но она знала: когда он уходил, ей хотелось, чтобы он остался. Когда он говорил, ей хотелось слушать. Когда он страдал, ей хотелось утешить.

Когда Гарра пришла с завтраком, она застала Лиару не в постели, а у стола. Нимфа сидела, склонившись над листом бумаги, и что-то писала. Её пальцы, всё ещё слабые после ночного происшествия, выводили буквы медленно и старательно.

— Что ты делаешь? — спросила травница, ставя поднос.

Лиара подняла голову и показала ей лист. На нём было всего несколько слов, но они стоили больше, чем целые тома. Это были её первые слова, написанные на всеобщем языке, адресованные ему:

«Я остаюсь. Не ради земли. Ради тебя».

Гарра прочитала и её глаза наполнились слезами.

— Ты… Ты уверена?

Лиара кивнула.

— Он ждёт ответа, — сказала Гарра, вытирая глаза — Он там, в тронном зале. Сидит и смотрит в стену. Я никогда не видела его таким. Даже когда умирал его отец, он не выглядел так, будто его сердце вырвали из груди.

Лиара взяла листок и встала. Ноги ещё дрожали, но она заставила себя идти сначала медленно, потом всё быстрее. Гарра шла рядом, готовая подхватить, если она упадёт.

Они спустились по лестнице, миновали коридоры, вошли в тронный зал. Стражники расступались перед ними, никто не посмел остановить нимфу, которая шла с таким решительным видом.

Гор'тах сидел на троне. Один. Без советников, без стражи, без короны. Он смотрел в пустоту, и его лицо было серым, как пепел. Он не сразу заметил её, только когда она подошла почти вплотную.

— Ты… — он осёкся. Увидел листок в её руке. Прочитал.

И заплакал.

Он, король орков, Сокрушитель Кланов, Владыка Гор — заплакал. Скупо, по-мужски: только одна слеза скатилась по щеке и затерялась в шрамах. Он не вытирал её. Просто смотрел на Лиару, и в его глазах была такая благодарность, такое неверие, такое счастье, что у неё самой защипало в носу.

— Ты остаёшься, — прошептал он — Ты… Ради меня?

Она кивнула.

Он встал медленно, словно боялся, что она исчезнет, если он сделает резкое движение. Подошёл к ней. Протянул руку и остановился, не дотронувшись.

— Я не заслуживаю этого, — сказал он — Но я проведу всю жизнь, пытаясь заслужить. Клянусь.

Лиара взяла его руку, ту самую, что ломала кости и разбивала стены, и прижала к своей щеке. Закрыла глаза. И впервые за долгое, бесконечно долгое время почувствовала, что она дома.

Прошла неделя после того утра, когда Лиара написала свои первые слова. Неделя, полная странной, непривычной лёгкости. Словно огромный камень, который она тащила на плечах с первого дня плена, наконец-то упал.

Она не ушла. И он не запирал её больше.

Браслет всё ещё оставался на запястье, но теперь это было её решение. Грун предлагал снять его, ритуал был готов, но Лиара покачала головой. «Рано», — написала она на листке, который протянула шаману. Тот не понял, но не спорил. А король, когда ему передали её ответ, долго молчал, а потом кивнул с уважением, которое было глубже любых слов.

Она сама не до конца понимала, почему не хочет снимать браслет. Может быть, потому что он стал частью её. Как шрамы становятся частью тела. Может быть, потому что боялась: без него магия вырвется наружу и натворит бед. А может быть, и это было самым странным, потому что хотела доказать: она может быть свободной, даже оставаясь в оковах.

Но земля вокруг замка всё ещё умирала.

Да, ритуалы Груна помогали. После каждого сеанса на склонах пробивалась трава, в руслах ручьёв появлялась вода, птицы возвращались. Но ненадолго. Через два-три дня зона снова начинала расширяться. Медленно, но неуклонно. Словно магия Лиары, запертая в браслете, была зверем, который на время засыпал, но не умирал.

— Это не решение, — сказал Грун на очередном совете — Мы латаем дыры, но не чиним крышу. Нужно что-то более… Фундаментальное.

И тогда Лиара заговорила.

Нет, не вслух. До этого было ещё далеко. Но она взяла уголёк из камина и написала прямо на каменной стене своей комнаты. Крупно, старательно, на всеобщем языке:

«Я должна выйти наружу. Без браслета. Позволь мне помочь».

Когда король пришёл вечером (после тройного стука, разумеется), он увидел надпись и замер. Долго стоял, читая и перечитывая простые слова.

— Без браслета, — повторил он — Ты понимаешь, что это значит? Если мы снимем его, ты сможешь уйти. Сможешь исчезнуть в тумане, как в ту ночь. Никакой барьер тебя не удержит, ты пробьёшь его, я знаю. Ты станешь свободной. По-настоящему.

Она смотрела