Королева - Елена Александровна Тимофеева
Великий Инквизитор шагнул к ней, положил руки ей на плечи, закрытые тяжёлыми коваными доспехами.
– Я прощаю тебя, Гаркана, – спокойно отозвался он, – всяк может ошибиться. Ступай с миром. Храни тебя Кронос и сонм богов!
Она встрепенулась, вскинула на него широко распахнутые, полные волнения серо-зелёные глаза:
– Ты отпускаешь меня, Справедливейший? Не воздашь по заслугам?
– Совесть твоя будет тебе судьёю, Гаркана, – ответил Великий Инквизитор, – иди с миром. Око Сварога да осветит твой путь.
Он так красив был сейчас, в этом спокойствии, в прощении к ней, в понимании её падения, мучительно страдающий от её признания и глубоко хранящий в себе свою боль, что будто острой иглой стилета пронзило грудь Гарканы.
– И ты не попросишь меня остаться? – голос её дрогнул.
– Зачем, Гаркана? – Торвальд Лоренцо равнодушно пожал плечами. – Мне не нужно твоё тело. Мне нужна твоя душа. Когда тебе не будет жаль отдать мне свою душу, приходи. Я не меняю своих решений, и помню, что обещал тебе тогда.
Миг ещё смотрела Гаркана в его синие глаза, будто оцепенев, потом поняла, что нужно уходить, пока в силах уйти, пока желание всё исправить не победило её и не превратилось в желание всё зачеркнуть.
– Прощай, Справедливейший! – решительно отрубила она и пошла к двери. Но открыв её, замешкалась, повернулась, взглянула на него в последний раз.
Великий Инквизитор не провожал её взглядом, стоял спиной к ней и смотрел в окно. Гаркана сделала было движение в его сторону, но остановила себя, решительно тряхнула головой и вышла из комнаты.
Торвальд Лоренцо видел, как выходила она из крепости, как вскочила в седло, набросила капюшон плаща на голову, натянула поводья и поскакала прочь отсюда. Он смотрел ей вслед, пока не скрылась она за горизонтом дороги. Потом приник лицом к холодным прутьям железной оконной решётки, закрыл глаза и простонал отчаянно, горестно: «Вернись ко мне, Гаркана! Вернись ко мне, стань прежней!»
Охранительница земель Бессмертного уезжала из столицы в смятении. Прав был Инквизитор, когда сказал в прошлую их встречу: «Будто заплутала душа твоя». Так и было. Будто сбилась с пути, никак не могла выйти на тропу, блуждала по бездорожью в потёмках.
В то памятное лето Гаркана пришла к Веде Майре, просила средства у пророчицы исцелить её гибнущих сородичей. И старая шаманка, указав ей траву-перемогу и напутствовала напоследок: «Не ошибись, когда из двух зол одно выбирать будешь!»
Тогда лишь на миг тревога кольнула её, и после забыла, не вспоминала Гаркана слова пророчицы, до того времени, как в жизнь её вошёл Арий Конрад. Тогда ожило в памяти её предсказание и, казалось, верный выбор сделала она! Но теперь сомневалась. Неужели ошиблась, и не Арий Конрада, поверенного Князя Тьмы Аримана, должна была выбрать, а Торвальда Лоренцо – Великого Инквизитора Кронии?
Но нет же! Всё так сложилось, что сама Судьба против стала! Разными были они – лесная лекарка Гаркана и Верховный Судья жизней человеческих, наместник Кроноса на Земле. Грёзой туманной была любовь Гарканы к нему. Когда жизнь её он в своих руках держал, она забрала его боль, связав вместе их души. Порывом осеннего ветра вошла в её сердце любовь к Инквизитору, стремительна была, сильна, охватила её, и отшумела, рассыпавшись упавшей листвой, погасла бесследно.
Разве бесследно? Будто ничто не дрогнуло в душе её, когда вошла в его комнату? Так ли, честна пред собою была Гаркана, убеждая себя, что холод его синих глаз не проник в её сердце, не резанул по нему острой льдинкою? Быть может, ошиблась она, среди двух зол выбирая, как пророчествовала Веда Майра?
Гаркана выехала из города, пустила коня вскачь. Откинула капюшон плаща, подставляя лицо осеннему ветру. Морось посыпала с неба, остужая разгорячённую голову, успокаивая биение пульса в висках. Вдруг ясно встало перед Гарканою то утро, когда прощалась она с Инкизитором на заросшем бурьяном пустыре. Как шагнула назад, не в силах оторвать от него взгляд, как отпустил он её руку, и упала в пустоту обнажённая ладонь, осиротев, потеряв опору. Как шла она по дороге, а потом бежала, и слезами был омыт её путь. Как стая ворон взметнулась в смурное осеннее небо, и ряд столбов с повешенными на них разбойниками встал перед странницей.
И как наяву увидела она пред собою покачивающиеся на виселицах трупы, расшитые галуном бархатные штаны Посрана, отделанную серебряными бляшками перевязь Власа, голые синие пятки атаманши Роны. Уже было развернувшая коня обратно к столице, Гаркана остановилась, будто очнувшись от наваждения. Сняла золотую маску, отёрла мокрое лицо краем плаща. То не капли дождя стекали по её щекам, то оплакивала она свою погибшую любовь, прошлое своё, в котором не нашлось места её счастью.
Очарованная грустью, она вскинула голову вверх, посмотрела на небо, затянутое сизыми рваными тучами. Журавлиный клин плыл в серой дали, летели к югу птицы, провожая осень печальным курлыканьем. Если бы и Гаркане можно было улететь на крылах прочь от проклятой земли, в поднебесье!
Золотой солнечный луч, острый, будто удар кинжала, пробился сквозь серые облака, осушил её слёзы. Иная судьба у неё, и выбор сделан, долг исполнен, и пора возвращаться. Мессир позволил ей воротиться в его скалу, и жизнь продолжается. Она сильна теперь, очень сильна, и до конца будет стоять за своё счастье. Гаркана усмехнулась своим мыслям, пришпорила коня и поскакала, обгоняя ветер.
Ария и Рихард, оставив коней на опушке леса, бесшумно крались среди деревьев к подножию Ледяных Скал Безвременья. Здесь, сказывали люди, на границе Руаны и владений Норта Безликого, видели снежного барса, императора холодных гор.
Да только не верилось принцессе в людские байки. Откуда быть барсу в этих лесах? Уж солнце высоко стояло в небе, уж подсохла роса на опавшей листве, и далеко ушли девушка и её спутник, а нигде следа зверя не встретили. Дальше чужие владения начинались, и остерегались руанцы ходить к подножию Ледяных Скал, худая слава шла о тех местах.
Ария остановилась передохнуть, прислонилась спиной к дереву, сняла с пояса кожаную флягу с водой, открыла, глотнула и застыла на месте, едва не поперхнувшись тем глотком. Совсем рядом, у подошвы скалы стоял спиною к ней снежный барс. Он будто появился из ниоткуда, ведь только что его не было! Чуть склонившись к земле тонким гибким телом, зверь высматривал в трещине камня спрятавшуюся ящерицу, пытался достать короткой лапой. Солнце вышло из-за облака, заискрилось в его белой шкуре, кипящим серебром переливаясь, скользнуло по холке до кончика длинного хвоста.