Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века - Вивьен Ламур

— Нас зовут, — он отступил от косяка и сделал приглашающий жест. — Пойдемте. Не будем заставлять дядюшку ждать.

Я вышла в коридор. Он шел следом, и я чувствовала его взгляд на своей спине.

Глава 3. Хозяйский глаз

В столовой уже был накрыт стол. Дядюшка сидел во главе, опершись на трость, и что-то говорил Евдокии. Увидев нас, кивнул:

— А, явились. Садитесь, не стесняйтесь.

Я села напротив Дмитрия. Стол был простой: щи, каша, кусок отварной телятины, соленые огурцы. Евдокия разливала суп, поглядывая на меня исподлобья. Я взяла ложку, стараясь не спешить, не привлекать лишнего внимания. Щи оказались наваристыми, с кислинкой, хорошие. Каша гречневая рассыпчатая. В общем, голодной я не останусь.

— Ну как, Катюша, — спросил дядюшка, отставив тарелку, — осмотрелась?

— Немного, — ответила я. — Заглянула в вашу библиотеку. Там очень интересные картины.

Он оживился, глаза чуть прищурились:

— Ты разбираешься в живописи?

— Немного, — повторила я. — Кое-что узнала. У нас дома... у отца были книги.

Дядюшка отложил ложку, глядя на меня с любопытством.

— И что скажешь?

Я осторожно подбирала слова. Не хватало еще выдать себя с головой.

— Итальянские пейзажи очень хороши. И натюрморт... в голландской манере. Портрет тети Оли, мне кажется, писал ученик Кипренского или кто-то из его круга.

Дядюшка помолчал, потом кивнул.

— Верно. Заказывал я тот портрет лет пятнадцать назад, у одного молодого живописца. Он тогда только начинал, имя его теперь и не вспомню... А работы, говоришь, хороши?

— Очень, — сказала я искренне. — Дядюшка, а вы не думали привести все в порядок? Картины, я имею в виду. Да и книги. Они стоят того.

Он вздохнул, провел ладонью по столешнице.

— Думал, Катюша, думал. Да все руки не доходят. После смерти Ольги... — он запнулся, помолчал, — не до того было. А теперь, глядишь, и поздно. Молодость прошла, а ноги уже не те.

Я посмотрела на него. В его словах слышалась не столько лень, сколько усталость. И память о той, кого уже нет. Я понимала это.

— Дядюшка, — сказала я негромко, — а вы не против, если я попробую? Ну, хотя бы просто протереть, разобрать. Я не очень умелая, но старательная.

Он поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление, смешанное с чем-то теплым.

— Ну что ж, коли есть охота... — он махнул рукой, — попробуй. Только смотри, не надорвись. Ты у нас еще с дороги не отошла, да и...

Он не договорил, но я поняла. Да и похороны отца, и болезнь, которая чуть не свела в могилу саму Катерину. Все это было слишком свежо, чтобы забыть.

— Я осторожно, — пообещала я. — Не волнуйтесь, дядюшка.

— И с Дмитрием советуйся, — добавил дядюшка. — Он у нас по хозяйству помогает. Пока помогает, — он усмехнулся в усы.

Дмитрий сделал вид, что не расслышал. Отхлебнул чаю, поставил чашку на блюдце, но я заметила, как уголок его рта чуть дернулся.

«Пока помогает», — повторила я про себя. Значит, дядюшка считает, что Дмитрий еще не нашел себя. Приехал погостить, задержался, а что дальше — неизвестно. Может, вернется в свое имение, может, еще куда подастся. Временный человек.

— Я буду советоваться, — сказала я нейтрально. — Если, конечно, Дмитрий Сергеевич не против.

— Нисколько, — ответил он, и в голосе его не было ни обиды, ни раздражения. — Буду рад помощнице.

«Или начальнице, — мысленно усмехнулась я. — Что скорее всего».

Но вслух ничего не сказала. Не время еще.

Ужин продолжался. Дядюшка рассказывал о соседях: у кого овес нынче хорош, у кого лошадь пала, кто дочку замуж выдает. Я слушала вполуха, обдумывая свой план. Кабинет. Книги. Картины. Пыль, которую надо убрать. Книги, которые нужно перебрать. Если все сделать правильно, если показать, что я могу быть полезной, не навязываясь...

Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

Потом подали чай. Евдокия убрала посуду, зажгла свечи в высоких подсвечниках. Разговор перешел на пустяки. Дмитрий рассказывал какую-то историю из своей службы: как они стояли в маленьком городке, как местные барышни сохли по гусарам, а гусары больше интересовались картами. Дядюшка слушал, кивал, изредка вставлял короткие замечания.

Я смотрела на них, на этот дом, на старую, потертую мебель, на выцветшие занавески. И чувствовала, как внутри просыпается что-то знакомое. Не страх, не растерянность. Желание действовать.

Но тут же себя одернула. Не все лайфхаки, которые я знала, подходят для этого времени. Нет у меня под рукой ни микроволновки, ни лимонной кислоты в пакетиках, ни тряпок из фибры. И химию не закажешь.

С другой стороны, в том и смысл лайфхака: из невозможного сделать возможное. Когда в гостинице урезали бюджет на уборку, мы с девчонками сами придумывали, чем заменить дорогие средства. Уксус вместо пятновыводителя, сода вместо абразива, уголь вместо полироля. И фибра тут ни при чем. Так что, может, мое умение как раз и пригодится.

А главное, спрашивать разрешения. Дом-то не мой. Дядюшка приютил сироту, но это не значит, что я могу хозяйничать, где вздумается. Да и Евдокия без спросу даже ключ от кладовой не даст. Ключница она и есть ключница. Так что сначала добро от дядюшки, потом разговор с Евдокией. И только тогда, потихоньку, помаленьку.

Когда ужин кончился, я поднялась. Дядюшка уже клевал носом, Дмитрий смотрел на меня с любопытством.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала я. — Завтра много дел.

— Каких дел? — удивился дядюшка, проснувшись.

— Хочу с утра осмотреть дом. Если вы не против.

Он махнул рукой:

— Смотри, Катюша, смотри. Теперь это и твой дом.

Я поклонилась и вышла.

В коридоре на секунду задержалась, прислушиваясь. Из столовой донесся голос Дмитрия:

— Удивительная барышня, Алексей Иванович. Племянница ваша.

— Да, — ответил дядюшка с задумчивой ноткой. — Необычная.

Я улыбнулась и пошла к себе.

В комнате было темно, но я не стала зажигать свечу. Луна светила ярко, и ее света хватало, чтобы разглядеть очертания мебели, белое пятно покрывала на кровати.

Я подошла к окну. Оно было открыто, из сада тянуло цветущими яблонями: запах стоял густой, сладкий, чуть терпкий. Звезды только начинали проступать на небе, сад утонул в сумерках. Где-то лаяла собака, потом затихла.

Я подошла к сундуку. Вещи уже разобрали: видно,