Пустой - Кэролайн Пекхам

— Когда? — выдохнула я, не в силах отвести взгляда от огромных деревьев, что нависали над нами, как зловещие изваяния.

Стволы их были толщиной с повозку и так высоки, что казалось, скрюченные ветви вот-вот заденут облака. Пространство между ними густо заросло папоротником и кустами, ветви которых сплетались вместе и создавали совершенно непроницаемую стену.

Никто не мог войти в лес, если только не шла Охота. По крайней мере, не по своему желанию. И легенды гласили, что все, кого забрали в ночи, становятся жертвами страшных чудовищ, живущих за его дикими границами.

Я погладила большим пальцем старый шрам на указательном. Самый заметный из тех, что оставили мне те же шипы, что сейчас переплетались вместе совсем близко к нашему дому.

Музыка не изменила своей тональности, но теперь, когда я подошла ближе, она казалась мне не такой радостной и гораздо более быстрой. Такой, будто музыканты стремились поскорее закончить праздник и убежать прочь.

Улыбки на лицах вокруг были напряженными. Все в толпе шептались об одном и том же.

— К ночи мы уже будем в пути, — резко сказал отец, и я поняла, что он говорит обо всем городе.

Медлить, когда лес подступил так близко, было безумием. Всю жизнь я наблюдала за тем, как другие люди покидают свои дома, и всегда знала, что придет и наше время сделать это. Но это никогда не казалось настолько же реальным, как сегодня.

Я тяжело сглотнула, думая о своей безопасной спальне. Об узоре на столе, которого касалась пальцами каждый раз, когда садилась поесть. О следах моего детства, притаившихся на каждом шагу. Через несколько дней они исчезнут, окажутся поглощены лесом, как и большая часть нашей земли.

Эта Охота и правда станет последней.

— Ах Фэррис, этим утром ты выглядишь просто восхитительно, — раздался певучий голос.

Обернувшись, я увидела Акселя Брейди, подходящего к нам вместе с родителями. Я улыбнулась в ответ, отметив, что его штаны и сапоги заляпаны грязью, лоб блестит от пота, а золотистые волосы растрепаны.

— Ты тоже, — я слегка приподняла уголки губ, раз уж он даже не пытался скрыть то, что только что прибыл.

Его отец нахмурился, глядя на него, а потом отвернулся, чтобы обменяться любезностями с моими родителями. А затем они трое отошли в сторону, давая нам возможность поговорить наедине.

— Выходит, злоумышленники опять предоставлены друг другу? — заговорщически произнес Аксель, и я ответила легкой улыбкой.

Мы быстро поняли, что союз, на котором так настаивали наши родители, был полезен и для нас. Мы оба не были идеальными и имели репутацию людей безрассудных и непокорных. Что, как я думаю, могло означать, что из нас бы вышла неплохая пара. Аксель был довольно милым, довольно привлекательным, довольно добрым… Но я совсем не хотела связывать свою жизнь с его и отказываться от всего, чего так долго желала.

— Кто-то пропал во время Поглощения? — спросила я, оглядываясь на родителей, чтобы убедиться, что они не подслушивают.

Никто точно не ждал, что мы будем обсуждать ужасающую скорость атаки леса, но я не могла выбросить этого из головы.

Аксель посмотрел в сторону деревьев, и его карие глаза потемнели от ненависти, прежде чем он произнес:

— Семья Пенли была дома. И Труворды. И наверное, еще несколько семей. Никто не может подтвердить, уехали они до этого или нет. И в конюшнях было девять лошадей, — добавил он.

От его слов моя кожа покрылась мурашками, взгляд заскользил по непроглядной стене зарослей, слух пытался разобрать что-нибудь кроме музыки. Тени между деревьями были такими темными, что я не могла не подумать о том, способен ли солнечный свет пробиться сквозь них.

— А что насчет повозок? — спросила я, стараясь выровнять голос.

В ответ Аксель промолчал, и этого было достаточно. Все стоявшие в конюшне повозки тоже исчезли. Без них людям будет еще сложнее покинуть деревню. Повозки были нужны для торговли, но, что куда важнее, лишь в них было можно укрыться во время долгого пути, и лишь они могли дать шанс на спасение при столкновении с Пустыми.

Как такое могло случиться?

Лес никогда не приближался так быстро за столь короткий промежуток времени. Такими темпами через несколько дней исчезнет все наше поселение. А за несколько месяцев деревья могут добраться до побережья, и тогда бежать будет некуда. Позади утесов, что обрамляли южную границу Ратиана, океан тянулся до самого края света. Мы сейчас разглядывали будущий конец нашего народа.

Эта Охота была последним шансом на спасение для каждого из нас.

— Слушай, Фэррис… — взяв за руку, Аксель притянул меня ближе.

Он склонился надо мной со встревоженным видом, собираясь что-то сказать, но прежде, чем хоть слово слетело с его губ, музыка стихла и Староста Хэйден потребовал нашего внимания.

— Не делай этого, — выдохнул Аксель, крепко сжимая пальцами мое запястье.

Я вздрогнула.

Он не мог знать. Он бы точно не догадался.

Я покачала головой, глядя на него. Я не была уверена ни в каких словах, что могла бы произнести.

— Я вижу тебя насквозь, Фэррис, — прошептал он, подаваясь ко мне, когда я попыталась отстраниться. Его голос был тихим, слова предназначались лишь мне одной. — Всегда видел. Все эти фолианты, свитки, артефакты. Не говоря уже о том, что ты бегаешь вокруг поля Старого Митчелла, когда думаешь, что тебя никто не видит. Бежишь так, будто от этого зависит твоя жизнь.

— Не понимаю, о чем ты, — пробормотала я.

Вес сумки вдруг стал неподъемным и потянул меня к земле. Мои щеки вспыхнули, выдавая мою вину.

Я попыталась вырвать руку из его хватки, и когда он снова приблизился, несколько человек уставились на нас.

— Деревья лишь забирают, — сказал он тихим, предостерегающим тоном. — Они не торгуются, не предлагают сделок, ничего не дают и не вознаграждают. все хорошее там оказывается ложью, ловушкой, обманкой. Ты же знаешь, что они никогда…

— Ничего я не знаю, — перебила я, вырывая руку из его пальцев. — И ты тоже.

Мама смотрела на нас и протянула мне руку, и я поспешила к родителям. Вместе с толпой мы приблизились к постаменту, возведенному настолько близко к лесу, насколько осмелился бы здравомыслящий человек.

Взгляд Акселя прожигал дыру у меня в затылке, но я решительно его игнорировала, отказываясь признавать правду. Я давно приняла это решение, и его слова были ничем по сравнению со страхом и отчаянием, которыми я себя изводила.

Пальцами я вцепилась в ручки небольшой сумки,