Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Нокс поднял голову.

— Уже оформлен?

— Да. При трёх родовых свидетелях и открытой печати Дайров.

Варса протянула руку.

Корвин передал ей свиток, но печать на нём не позволила старой смотрительнице развернуть бумагу. Воск вспыхнул золотом, потом белым, потом резко потемнел.

— Адресовано не мне, — сказала Варса.

Все посмотрели на Яру.

Она почувствовала, как внутри всё сжалось, но протянула руку.

Печать Дайров узнала её брачную линию сразу. Воск треснул. Свиток раскрылся сам, вытянувшись в воздухе над столом. Буквы вспыхнули так ярко, будто Совет хотел, чтобы даже камень старого Зала не посмел притвориться, будто не услышал.

“Княгиня Яра Сольвейн, законная жена князя Мортана Дайра, носительница спорной наследной искры, обязана явиться в Палату полного круга к третьему удару дневного колокола.

Предмет суда: нарушение брачной клятвы, самовольный союз с враждебным родом Эррел, незаконное вмешательство в родовые печати, попытка лишить дом Дайр будущего наследника и уклонение от защиты старшей линии.

Неявка будет признана отказом от права голоса и согласием на временную передачу наследной искры под охрану Совета.”

Талиса резко поднялась.

— Они не могут.

Варса сухо сказала:

— Могут написать.

— Не значит, что могут сделать, — добавил Нокс.

Яра смотрела на последнюю строку.

Отказ от права голоса.

Снова.

Они каждый раз начинали с этого. Убрать голос — и дальше женщина становится удобной фигурой: женой, матерью, свидетельницей, виновной, беглянкой. Как назовут, так и будет.

Только не теперь.

— Где Палата полного круга? — спросила она.

Нокс ответил не сразу.

— В столице.

— Значит, они хотят вытащить меня из Зала.

— Да.

— Если я поеду, они могут закрыть меня решением Совета?

— Попробуют.

— Если не поеду, признают отказ от голоса.

— Да.

Она медленно свернула свиток.

— Тогда я поеду.

Талиса побледнела.

— Госпожа Яра…

— Если я останусь здесь, они заберут мой голос без борьбы. Если поеду одна — загонят в круг. Значит, я поеду не одна.

Нокс подошёл ближе.

— Кого вы хотите взять?

Вопрос был правильным.

Не “кого я дам”. Не “кого можно”. Кого она хочет.

Яра посмотрела на книги.

— Меллару.

В зале стало тихо.

— Её имя, — уточнила она. — Обруч. Записи старого Зала. Книгу Талисы. Свечу её клятвы — если это возможно.

Варса кивнула.

— Возможно. Свечу можно перенести в дорожный фонарь, пока сама просительница согласна.

Талиса выпрямилась.

— Я поеду.

— Нет, — сказала Яра.

— Это моя печать.

— Именно поэтому вы останетесь под защитой Зала. Если Ворн увидит вас в Палате, он потребует вас к себе до разбора. Ваше свидетельство уже записано. Мы возьмём его, а не вас.

Талиса хотела спорить, но Дора положила ей руку на плечо.

— Живая мать полезнее смелой жертвы, девочка.

Талиса закрыла глаза. Потом кивнула.

Яра повернулась к Сибилле.

Та побледнела ещё до того, как услышала вопрос.

— Я нужна вам.

— Да.

— Они заставят меня говорить против вас.

— Попробуют.

— Вы всё равно хотите, чтобы я ехала?

— Нет, — сказала Яра честно. — Не хочу. Но если вас не будет, они скажут за вас то, что им нужно. Если будете, у вас хотя бы останется шанс выбрать, какие слова произнести.

Сибилла усмехнулась.

— Вы стали щедры на чужие шансы.

— Я стала плохо переносить, когда чужие рты набивают готовыми речами.

Эта фраза неожиданно попала. Сибилла опустила глаза на свои руки. Несколько мгновений молчала.

— Орны будут там.

— Знаю.

— Мой дядя Реман тоже.

— Значит, ему будет полезно увидеть обруч Меллары при полном круге.

Сибилла вздрогнула, но в глазах её вспыхнуло что-то острое.

Страх не ушёл.

Но рядом с ним появилась злость.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду.

Нокс посмотрел на Яру.

— Я буду рядом.

— Да.

— Но не буду говорить вместо вас.

— Если забудете, я напомню.

— Не сомневаюсь.

На этот раз его почти улыбка появилась быстро и исчезла ещё быстрее. Сибилла заметила. Яра тоже заметила, что Сибилла заметила, и отвернулась.

Не сейчас.

Связь, которую Зал признал и которую Яра не выбрала, уже и так была достаточно опасной. Не хватало ещё позволить чужим взглядам превратить каждую короткую улыбку в доказательство.

Варса закрыла книгу Меллары.

— Палата полного круга не старый Зал. Там камень служит Совету.

— Камень всегда кому-то служит? — спросила Яра.

— Нет. Но люди любят так думать.

— Что я должна знать?

Варса подошла к ней ближе.

— В Палате не спорят с обвинением сразу. Сначала дают ему произнести себя полностью. Пусть они назовут вас беглянкой, нарушительницей, союзницей врага. Пусть соберут все слова в одну чашу. Потом вы разбиваете не каждое слово, а дно чаши.

— Дно?

— Спросите, кто дал Совету право решать судьбу наследной искры после того, как тот же Совет уже был пойман на попытке закрыть чашу до конца правды.

Яра запомнила.

Нокс добавил:

— И не позволяйте им увести разговор в мою сторону.

— Они именно это сделают.

— Да. Им выгоднее судить вас как женщину под влиянием Эррела, чем как хозяйку Зала, принесшую доказательства поддельных клятв.

Яра посмотрела на него.

— Вы говорите так, будто лучше вам вообще не ехать.

— Нет. Если я не поеду, они скажут, что я прячусь. Если поеду и заговорю слишком рано, скажут, что управляю вами. Поэтому я буду стоять рядом и молчать, пока вы не попросите.

— Даже если Мортан будет провоцировать?

Нокс усмехнулся.

— Особенно если Мортан будет провоцировать.

Сибилла тихо сказала:

— Он будет смотреть не на вас, Яра.

Все повернулись к ней.

Она сидела прямо, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Но голос звучал ровнее, чем час назад.

— Он будет смотреть на Нокса. И говорить с вами так, чтобы каждый видел: муж пытается вернуть жену, а враг стоит рядом. Это красивая картина для Совета. Оскорблённый князь. Заблудшая жена. Опасный Эррел.

Яра не стала спорить.

Сибилла знала эту картину лучше многих. Её саму вчера поставили в другую — мягкая истинная у руки князя, лишняя жена у чаши.

— Тогда мы дадим им другую картину, — сказала Яра.

— Какую?

Яра посмотрела на книгу разбитых клятв.

— Не жена против мужа. Женщины против подделанной правды.

Перед выездом Варса дала Яре несколько минут в малой комнате за главным кругом. Там не было роскоши: узкое окно, каменная скамья, зеркало в потемневшей раме и крючок для плаща. После ночи, полной огня и чужих просьб, эта простота показалась почти невозможной.

Нокс вошёл только после короткого стука.

— Можно?

Яра стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть дорожный плащ. Пальцы плохо слушались — не от слабости, а от слишком долгого напряжения. Она увидела в отражении, как Нокс заметил это, но не шагнул ближе без разрешения.

— Можно, — сказала