Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

Я стараюсь говорить как можно мягче.

— Обещаю… со мной всё будет хорошо. Это не тот груз, который ты должен нести, Рен. У меня есть способ пережить это. Просто доверься мне.

Он немного отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

Даже в полумраке я вижу, как страдание исказило его лицо. Как блестят от слёз ресницы.

— Значит, вот так ты собираешься пережить его? — глухо произносит он. — Опустошить собственный разум… позволить ему делать с твоим телом всё, что он захочет, пока ты…

Он резко качает головой. Слишком резко. Слишком отчаянно.

— Это не милосердие, Сера. Это смерть. Милосердие не должно требовать, чтобы человек покидал собственное тело ради того, чтобы выжить.

Я моргаю.

— Это единственный выход, — тихо отвечаю я.

Его ладони крепче сжимают моё лицо.

Что-то меняется в его глазах. Боль никуда не исчезла. Но теперь под ней горит что-то другое. Свирепое. Непоколебимое.

Решимость.

От силы этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

— Нет, — хрипло говорит он. — Не единственный. Позволь мне помочь тебе.

— Но как? Ты ничего не можешь сделать.

В его глазах вспыхивает огонь.

— Позволь мне подготовить твоё тело к нему.

Эти слова выбивают весь воздух из моих лёгких.

Большой палец медленно проводит по моей дрожащей нижней губе. Медленно, почти благоговейно. Его голос становится хриплым, полным боли.

— Боги свидетели, больше всего на свете я хочу прямо сейчас унести тебя из этого дворца и никогда не оглядываться. Но я не могу. Не сегодня. Зато могу сделать другое. Я могу позаботиться о том, чтобы он не разорвал тебя на части. Могу подготовить твоё тело к нему, чтобы, когда он… — голос предательски ломается, — тебе было не так больно. Чтобы твой первый раз не состоял только из боли.

Жар мгновенно разливается по моему лицу, груди, опускается тяжёлой волной в низ живота.

— Но кровь всё равно должна быть, — тихо говорю я, сгорая от смущения. — На простынях. Иначе он поймёт. Он будет искать доказательство того, что я не отдала себя кому-то другому.

На его скулах заходили желваки.

— Я не собираюсь отнимать это у тебя, — говорит он, и я чувствую, какая борьба идёт внутри него, как желание и ненависть переплелись воедино. — Как бы ни убивала меня мысль, что первым окажется он… я оставлю тебя нетронутой, Сера.

Его ладонь соскальзывает с моего лица, проходит по шее, по багряному шёлку платья и замирает на моём бедре.

— В этом ты должна мне довериться. Позволь сделать так, чтобы твоё тело захотело этого прежде, чем он коснётся тебя. Позволь мне стать тем, кто пробудит в тебе желание, чтобы боль притупилась, чтобы твоё тело было готово принять его… И чтобы, когда он прикоснётся к тебе, твоя кожа помнила моё прикосновение.

У меня перехватывает дыхание.

Я должна отказаться. Но я уже слишком многого от него потребовала. Он уже доверил мне всего себя. Теперь моя очередь довериться ему.

— Это безумие, — шепчу я.

Это даже больше, чем безрассудство. За такую измену мужчине отрубают голову. Но его глаза не отрываются от моих. Тёмные. Умоляющие. И абсолютно уверенные.

Я думаю о сонном зелье, спрятанном за корсажем, которое выпью, когда Алдрик придёт за мной. Думаю о том, что гораздо сильнее хочу остаться в собственном теле… хотя бы эти последние мгновения, пока ночь ещё не поглотила меня.

Клинок не плачет.

Но клинок сам выбирает, что унести с собой во тьму.

— Да, — едва слышно отвечаю я.

Он шумно выдыхает, словно наконец получил право снова дышать.

— Сделай так, чтобы моё тело запомнило тебя.

И тогда он снова целует меня. На этот раз медленно. Мучительно медленно. Будто впереди у нас целая жизнь, а не несколько украденных минут. Его губы ласкают мои с такой нежностью, что глаза начинает щипать от слёз.

Ладонь, лежащая на моём бедре, медленно собирает шёлк свадебного платья, сантиметр за сантиметром приподнимая его всё выше.

Кончики пальцев едва касаются обнажённой кожи бедра над чулком.

Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

Его ладонь замирает у края моей юбки.

Взгляд удерживает мой.

Каждая линия его тела натянута до предела, словно струна.

Палец медленно проводит по внутренней стороне бедра, и из глубины его груди вырывается глухой звук.

Он поднимает шёлк ещё выше, собирая ткань у моей талии, открывая меня прохладному воздуху тёмной комнаты.

Его ладонь медленно скользит вверх с такой бережностью, что по моему телу пробегает дрожь.

— Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, — шепчет он у самой моей челюсти. — Одно слово и я остановлюсь.

— Не останавливайся, — выдыхаю я.

Его пальцы находят край моего белья, и от одного этого движения дыхание покидает мои лёгкие.

И, милостью Морришан…

Когда он касается меня… Когда шероховатые кончики его пальцев ощущают уже собравшееся там тепло… Мы оба замираем. Он опускает лоб мне на плечо. Всё его тело содрогается. Из груди вырывается наполовину стон, наполовину сдавленный всхлип.

— Боги… Сера, — хрипло произносит он, тяжело сглатывая. — Ты так готова для меня, принцесса.

Это обращение срывается с его губ почти благоговейным шёпотом.

И что-то болезненно сжимается у меня в груди.

— Я всегда буду твоей принцессой, — отвечаю я, понимая, что хочу бесконечно слышать, как он произносит это слово именно так.

Его пальцы начинают медленно двигаться, и по моему телу рассыпаются горячие искры.

— Моя, — шепчет он.

Его прикосновения остаются медленными и осторожными, будто он запоминает меня. Шершавые подушечки пальцев находят самую чувствительную точку, и мои бёдра сами тянутся навстречу этому ощущению.

С губ срывается тихий, надломленный звук. Я поспешно прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, пытаясь заглушить его. Рен покрывает поцелуями мою шею. Челюсть. Уголок губ. Шепчет прямо в кожу:

— Вот так… Позволь мне слышать тебя. Позволь чувствовать тебя.

Он мягко заставляет меня опустить руку, не прекращая своих прикосновений ни на мгновение.

Они становятся увереннее. Настойчивее. Спина сама выгибается дугой. Удовольствие поднимается во мне медленной раскалённой волной.

Я шире развожу ноги, невольно поощряя его ускорить движения.

— Ещё… — срывается с моих губ.

И, простонав где-то глубоко в груди, он исполняет мою просьбу.

Его палец медленно входит в меня. Осторожно. Бережно. Я непроизвольно напрягаюсь от незнакомого ощущения. Он мгновенно замирает. Прижимается губами к моему виску.

Пока большой палец продолжает ласково гладить меня, всё напряжение постепенно тает, и тело само раскрывается ему навстречу.

Только тогда