Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— Они мертвы, хозяин? — спросил Дан Лукас, околдованный пляской жёлто-голубых теней в капителях колонн.

— Мертвы, как камни! — уверил Норт, опуская руку с сристаллом вниз, и весёлые блики затанцевали по мраморным плиткам пола. — Остаются мои девочки, но они придут ко мне сами! И этот, — в нежном хрустале голоса Многоликого прозвучали отчётливая досада и — да нет же, показалось слуге! — нотки страха. — Волк! Я приготовлю ему достойную встречу!

Воздуха не осталось совсем. Железным обручем сжало грудную клетку, в ушах звенело, сознание на тонкой ниточке держалось. Хрипя, отплёвываясь от натекшего сверху кровавого сока, Феанор протянул руки вперёд, разорвал спёкшиеся края лошадиного брюха, раскрыл свою тесную темницу. Жадно хватал ртом горячий тяжёлый воздух. Выбрался наружу, встал на оплавленную землю. Конская туша обуглилась, почернела. Посиди царь ещё немного внутри, и сам сварился бы.

Феанор утёр ладонью мокрое лицо. Снял пропитанную кровью и потом рубаху, выжал, обратно надел. Остывала земля, уже не жгла ноги через подошву сапог. Ветер с севера подул, пошёл крупными хлопьями снег. Волшебный мороз, присланный Нортом, возвращался на Землю.

Плащ царя сгорел, сталь меча потемнела от копоти, оплавилась серебряная инкрустация на костяной рукоятке. Феанор зябко передёрнул плечами, пронимал ветер сквозь мокрую рубаху. Найти бы одёжу какую, а то не дойти до ближайшей веси, застынет, как есть. Только вот, миг назад, думал, не свариться бы, а теперь, дай боги, не замёрзнуть!

Поднял меч, огляделся. Нет живых, лишь чёрные трупы лежат, и белый снег медленно засыпает их, будто желая сокрыть грязь войны, спрятать подлость удара Норта.

— Эй, кортик вам под плавник! — позвал Феанор. — Что, никто не спасся? Есть кто живой, проглоти меня акула?!

— А то как же, государь? — откликнулись из расселины.

Голова Медведицы показалась из пропасти. Феанор подбежал, ухватил её за руки, помог выбраться.

— Жива? — Хлопнул воительницу по плечам, стиснул в объятиях, расцеловал.

— Фу, край света, государь дорогой! — расхохоталась Медведица, не сдержалась, шарахнулась в сторону, сплюнула. — В каком же говне ты сидел, что воняешь так?

— Коня забил, кишки ему выпустил, в брюхо влез, тем и спасся, — ответил Феанор, — а воняю, так отмоюсь, было б что отмывать!

— Точно так! — согласилась она. — Сто лет живи, царь, здоровья тебе до глубокой старости! Это ж не всякий смекнёт в конском брюхе от огня спасаться!

— А ты одна? — тревогой был полон его голос. — Никто более не уцелел?

— Рано хоронишь нас! — Цепляясь за кромку обрыва, отозвался Дред Поллес. — Подсоби, вытяни!

— И меня, государюшка! — Измазанная копотью рожа молоденького солдата выглянула из ямы.

— Ай, до чего молодцы, ребятушки! — Феанор ажно подпрыгнул, в восторге хлопнув себя по коленкам. — Спаслись, соколики! Где ж схорониться-то сумели?

— Как раздалась земля, так вниз и попрыгали, хватаясь, за что можно, — пояснил Дред Поллес, — уж всяко лучше, чем живьём сгореть! Так и пересидели, покуда полымя бушевало наверху. О тебе горевали, уж оплакали тебя, государь, а ты вон как, в огне не горишь однако! Там, ниже, пещерка, ещё трое сидят в ней, верёвку бы, вытянуть их.

— Держи, — Медведица вынула из-за голенища сапога кольцо верёвки, подала ему, — бросай, да покличь их, пущай конец принимают. А тебе, государь, одеть бы что тёплое на себя, а то в одном исподнем вон! Давай-ко, вытянем солдатишек, небось, поделится кто какой одёжей! И в путь! До темна дойти бы нам до столицы!

— Моя королева! — в комнату вбежал солдат да остановился, точно споткнувшись о невидимую преграду. — Воевода кличет тебя на смотровую башню! — закончил тихо, увидев руанскую принцессу. — Неладное творится… Ария! — сдавленно выдохнул, рванулся к ней.

— Рихард! — И будто река прошлого вспять повернула, когда признала дочь лунного света молодого воина в блестящих доспехах, бросилась к нему, обняла крепко.

Всё назад отступило — предначертание, великая миссия, государь её на далёком, застывшем во льдах острове. Они одни сейчас были в этом рушившемся мире, дети, в чьи ладони война вложила мечи, те, кто доиграть не успел, не простился с первой своею любовью.

— Пусть! — кивнул Арий Конрад нахмурившей брови Демире. — Сами разберутся. Жизнь рассудит. Идём. Неспроста воевода позвал.

Они молча дошли до главных ворот, поднялись наверх. Военачальник Северного гарнизона был там. Не изменился в лице, увидев королеву с Бессмертным, умел владеть собою Сван Молот. Так сложилось, сильные мужчины окружали Демиру, способные отряды в бой вести и поражение принять достойно.

— Что встревожило тебя, воевода? — спросила она.

— Туда смотри, — он показал на Ледяные скалы безвременья.

Густой жёлтый туман спускался по их склонам, собирался плотным облаком у подножия, и вот дрогнуло оно, качнулось и медленно потекло к крепости.

Объединение

Мгла разрасталась, ширилась, поднималась выше, скрывая от взора склоны Скал безвременья. С громким карканьем снялась с верхушек сосен воронья стая, полетела прочь. Далеко разнёсся в морозном воздухе их тревожный крик.

— Видели? — шёпотом спросила королева.

— Птицы недоброе чуют, — отвечал Сван Молот, всматриваясь вдаль, — что несёт в себе этот туман? Убивает, как дыхание Химеры?

— Чего же хочет Норт? — раздумчиво протянула Демира. — Ведь ему нужна я! Он забрал то, что хотел, у Арии, и теперь, для последней грани его проклятого камня нужна я. Если он возьмёт в осаду мою крепость…

— То ты пойдёшь к нему, на то и расчёт, — пояснил Арий Конрад, — ты пойдёшь к нему, я останусь здесь, кто-то же должен сдерживать удар врага. Норт хочет разъединить нас и перещёлкать поодиночке.

— Разъединить нас? — переспросила Демира, повернулась, оглядела магистра. — Ты сам понял, что сказал сейчас? — усмехнулась она. — Теперь разъединить нас невозможно!

— Не отвлекайся! — фыркнул Арий Конрад. — Вперёд смотри!

— Да чтоб я делала без твоих советов? — немедленно отозвалась она.

Сван Молот, слышавший их дружескую перебранку, невольно крепче стиснул эфес меча, плотно сжал