Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева
— Ты в Северный гарнизон иди, — велел Ливий, щедро подливая Велору вина, — там королева. И сосредоточие главных сил — там. Здесь так, Норт лишь коготками скребёт, а их, как есть, в кулак всех загребает.
— Не из тех королева Демира, кого в кулак загресть можно, — заметил Чёрный Велор.
— Да не так сильна, как ты думаешь, — вздохнул с сожалением Ливий, — иди на подмогу. Последний из Сов там уже, должно. Все вставайте против Норта и, коль на то воля богов, выстоите. А уж она сама решит, с кем останется, с тобой или с ним.
— Со мной, — уверил жрец сета.
— Как знать, — усомнился Ливий.
Иное думал первый министр, но спорить не стал. Переночевал в столице верховный жрец пустынного бога и с рассветом пустился в путь к северной границе.
Ария проснулась, когда сумерки только редеть начали. Встала босыми ногами на студёный пол, прошла к окну, открыла ставни. Поёжилась от ворвавшегося в комнату холодного ветра. Глубоко вдохнула, расправила плечи. Подняла руку, и свет убывающей луны отразился в рубине кольца, алой волной разлился вокруг, согревая, наливая силой. То, что отдал ей ночью Бессмертный, дополнил утром отец её — лунный свет.
Руанская принцесса вновь была готова к войне, но как же хотелось ей, чтобы хоть на час воцарился на земле мир. Чтобы клинки оставались в ножнах, стрелы в колчанах, а солдаты не вставали в строй. Чтоб только раны зализать, оглядеться, вкус хлеба и свежесть воды почувствовать. Чтобы её обветренная рука коснулась его руки, расписанной хной, и смотреть в лукавую синь глаз, и засыпать под шум прибоя…
— Но я рождена для битвы, не для любви, — заметила она с горечью.
— Да будто бы? — услышала позади низкий насмешливый голос.
Ария обернулась. Последний из Сов вошёл неслышно, даже дверь не скрипнула. Она подбежала к нему, обняла, расцеловала горячо.
— Где же ты был, Бессмертный? — всхлипнула, разом растеряв всю стойкость духа. — Я так ждала тебя! Почему, когда ты нужен, ты далеко?
— Дитя неразумное, я рядом был, — магистр встряхнул её легонько, погладил по плечам, — я вовремя успел, Ария.
— А королева моя? — спросила она.
— А королева, — улыбнулся Бессмертный, — моя!
— Край света! — негромкий смех Демиры заставил их обернуться.
— Ты так и остался мальчишкой, Арий Конрад, — сказала она, проходя в комнату, — тем, кто мечтал когда-то возглавить свой орден. Бахваляешься, что королева Руаны любит тебя?
— Демира, да я всего-то… — попытался оправдаться Бессмертный, но она не дала ему договорить, лишь рукой махнула.
— Правильно бахваляешься! Что истина есть, то прятать незачем. Мороз крепчает, — добавила со вздохом.
— Замёрзнешь — согрею! — не полез за словом в карман Арий Конрад.
— Да кто бы сомневался! — невесело усмехнулась Демира. — Холодом и измором будет брать нас Безликий, — сказала, — хитёр. К себе заманить хочет, в расставленные ловушки, как тебя, — кивнула Арии и добавила с досадой: — Феанор-то что? Пожалел тебя или ты сама его близко не подпускала?
— И то, и это, — ответила Ария, — но не потому, что берегла себя для великой битвы. Тут другое. В двух словах не обскажешь.
— Это у вас родовое, Демира! — фыркнул Арий Конрад. — Стены строить — мастерицы обе!
— Чего ты резвишься, я не пойму. — Она пожала плечами. — Силён наш враг, и все объединиться должны! Не до любви покуда, в живых бы остаться, Норта сокрушить, вот тогда и о любви говорить будем.
— На слове ловлю тебя, Демира! — подмигнул ей магистр.
— Да слово моё крепко, Арий Конрад, — уверила она. — Был бы крепок так же удар по Норту, как слово моё! А пока лишь мороз крепчает, и не видать нам подмоги. Ливий в столице оборону держит, а Чёрный Велор, должно, посчитал для себя неразумным идти в Ледяные скалы. Вот отряду Феанора давно пора прибыть бы, да, видно, не дошли. Как знать, какой подарок от Норта на пути своём встретили.
— Горячие объятия, пёсий ты сын! — Феанор рванулся, сумел чуть подтянуть ногу, разглядел петлю стремени. — Доберусь до твоих скал, сочтёмся, пылкий любовничек!
Подсунул нож под бок коня, перерезал ремень, освободился, поднялся. Глянул вокруг. Незримая стена огня шла на него, таял снег, паром обращалась вода, и сквозь белый туман видел государь выжженную землю и обугленные трупы лошадей и солдат своих, что не успели уйти от страшного пламени. Горячий воздух обжигал горло. Мешкать было нельзя, был дорог каждый миг.
— Прости, Забар! — сожаление прозвучало в голосе царя, но выход из огненного ада он видел лишь один.
Точно примерившись, ударил коня ножом между передними позвонками, выдернул лезвие, длинным взмахом распорол живот, взрезал грудную клетку. Невидимый огонь приближался, медленно, неотвратимо.
Феанор упал на колени, обеими руками, сколько мог захватить, выгреб из брюха тёплые внутренности, отбросил подальше. Вытащил кусок кишки из лошадиных потрохов, обрезал. Зажав между пальцами, быстро протянул, выдавливая содержимое, завязал узлом один конец, раскрыл другой, быстро надул, закрыл, чтобы не выходил воздух. Сбросил плащ, меч, взвыл, когда волна раскалённого воздуха коснулась волос, сорвал с пояса фляжку, вылил остатки воды на голову. Быстро вполз в лошадиное брюхо, свернулся, как дитя в утробе матери, подобрав к животу колени. Закрыл края брюшины. И вовремя.
Затрещало сверху, загудело, тяжёлым жаром придавило. Поверху шло всепожирающее пламя, обгладывало землю до песчинки, ничего не оставляя позади. Государь острова Форс скорчился в лошадином брюхе, среди крови и смрада, задыхался в вонючем пареве, слышал, как лопается в огне лошадиная шкура, как капает на него горячий мясной сок.
Будто глиняный горшок в печи сидел, мясо внутри почти варилось, обжигало тело, а отодвинуться некуда, и воздуха в кишке почти не осталось, хоть и редко старался дышать Феанор, неглубоко вдыхал, растягивая драгоценный запас.
«В живых останусь, — подумал зло, — мозолей натру между ног паршивке этой! Избранная она, край света! Покажу ей такие приключения, что в четырёх стенах пятый угол искать станет!» Да только ещё немного, и показывать ничего не придётся! Запечётся в конском брюхе, как гусиный паштет в тушке поросёнка!
Но будто бы утихать стал рёв огня. Феанор прислушался. Неужто помиловали его боги?
О, нет, богам