Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Я замерла, стараясь даже не дышать. В голове вихрем проносились мысли. Значит, каждый раз, когда здесь появляется какая-то благодетельница, мальчики немеют. Кто же она? И кто этот призрак, блуждающий по коридорам приюта?

Я быстро пошла обратно по коридору. Благо, сейчас все воспитанники и учителя были заняты своими уроками, и шанс с кем-то столкнуться минимален. Вновь оказавшись перед знакомой дверью, я надавила на ручку. Не заперто. Может, в кабинете Анны Павловны найдутся ответы? Войдя внутрь, я пробежала взглядом по комнате. Моё внимание привлёк портрет женщины, висевший рядом с портретом Императора. Красивая. Чуть за сорок. Высокие скулы, чуть надменный взгляд тёмных глаз, полные губы. Дорогие кружева на корсаже и обилие жемчуга свидетельствовали о немалом достатке. Я подошла ближе. Рядом с портретом в позолоченной раме висела богато оформленная грамота.

«Глубочайшая признательность и сердечная благодарность многоуважаемой Варваре Алексеевне Рогожиной за неоценимый вклад в развитие и поддержку благотворительного учреждения Её Императорского Величества приюта имени принца Ольденбургского, а также за личное покровительство и щедрые пожертвования на нужды церковного хора.».

Затылок обдало ледяным сквозняком, и я резко обернулась. Призрак женщины стоял у стола, и её взгляд, полный нечеловеческой жгучей ненависти, был прикован ко мне.

- Кто вы такая? Что вы делаете в приюте? – я медленно пошла к ней.

- Non ti avvicinare! – прошипел призрак. - Sia maledetta! Un’altra...

Незнакомые слова эхом отдавались в голове. Я быстро схватила со стола карандаш, лист бумаги и стала записывать их на слух.

- Un’altra segaligna al suo guinzaglio, - привидение начало терять плотность, превращаясь в серое марево. - Siete tutte uguali! Sulle tue mani c'è la morte e il suo oro. Non ti avvicinare!

Мои пальцы порхали по бумаге. Я боялась, что не успею записать всё, что она говорит.

- Mi avete rubato il respiro, mi avete rubato la pace! – в голосе женщины прозвучала боль. И призрак растворился в воздухе.

Я спрятала листок с записями в ридикюль и покинула кабинет. Выйдя из приюта, я почти бегом дошла до экипажа и, захлопнув дверцу, позвала:

- Адам!

Он тут же проявился на соседнем сиденье со своей фирменной улыбочкой на лице.

- Поручик, вы случайно не знаете итальянского? Мне нужно кое-что перевести, - спросила я, с надеждой глядя на него.

- Увы, - он слегка наклонил голову, и в его глазах промелькнула тень сожаления. - В этом я не могу вам помочь, ma chère. Но вы вполне можете купить словарь и попробовать перевести сами.

- Я не уверена, что правильно записала слова на слух, - разочарованно вздохнула я.

Адам задумчиво постучал призрачными пальцами по подлокотнику, а потом его лицо просветлело:

- Послушайте, Татьяна Фёдоровна. Вы могли бы обратиться за помощью к графине Стречиной. Она ведь заядлая театралка и прекрасно изъясняется на языке Данте и великих маэстро. К тому же её покойный муж долгое время состоял при посольстве в Риме.

- Точно! - радостно воскликнула я. - Какой отличный совет вы мне дали, Адам! Заодно попрошу её сиятельство помочь мне попасть в дом к этой Варваре Рогожиной. Я не совсем уверена, что эта женщина причастна к странным событиям в приюте. Но проверить стоит.

Вернувшись домой, я первым делом переоделась в халат и только потом спустилась в гостиную. Прасковья принесла чай и конверт без штампов и адреса отправителя. Но это уже не вызывало удивления, в отличие от самого послания.

«Уважаемая Татьяна Фёдоровна.

Нам необходимо поговорить с глазу на глаз и чем скорее, тем лучше. Буду ждать Вас сегодня ровно в семь вечера в Юсуповском саду на мостике у большого пруда. Там достаточно безлюдно, чтобы наш разговор остался только между нами.

Д. А. Северский».

Я отставила чашку с недопитым чаем и попросила Прасковью принести письменные принадлежности. Послание Северского пришлось бросить в огонь камина. Интересно, о чём он хочет поговорить со мной? Возможно, этот разговор касается Юлиана де Вальмонта? Что ж… узнаю при встрече. А сейчас нужно заняться странным происшествием в приюте.

Вернулась горничная и поставила передо мной поднос со стопкой бумаги, конвертом и бронзовым письменным набором. Обмакнув перо в чернильницу, я написала:

«Ваше Сиятельство, многоуважаемая графиня! У меня возникла просьба глубоко личного и весьма деликатного свойства, в которой лишь Ваше просвещённое участие и добрый совет могут стать мне опорой. Поэтому я решилась просить Вас о конфиденциальной аудиенции. С искренним почтением, Татьяна Фёдоровна Ведовская.».

Запечатав послание, я отправила его с Григорием и поднялась к себе. Но стоило перешагнуть порог комнаты, как меня охватило странное ощущение. Что-то было не так… Воздух стал колючим и холодным, а привычный шум улицы за окном стал приглушённым, будто доносился сквозь толстый слой ваты. Взгляд упал на стол, где была спрятана колдовская книга. Оттуда лениво выползали тонкие струйки иссиня-чёрного тумана. Я подошла ближе, выдвинула ящик и откинула шаль. Книга ожила. Она пульсировала... Тёмный туман вокруг неё сгустился, превращаясь в живое бархатное марево, манящее и пугающее одновременно. Руки словно перестали мне подчиняться. Стоило открыть первую страницу, как буквы на пожелтевшей бумаге дрогнули, потекли и начали складываться в причудливые движущиеся картины. Я видела ритуалы, которые проводились столетия назад, видела огонь и тени... В голове взорвался многоголосый хор: сотни шёпотов наперебой повторяли тёмные заклинания, рассказывали о древних обрядах, от которых по коже бежали мурашки.

- Татьяна, нет! - голос Адама у самого уха заставил меня вздрогнуть.

Я захлопнула книгу и обернулась. Поручик стоял рядом.

- Не касайтесь больше её. Книга притягивает вас, она чувствует вашу силу. Она хочет поделиться знанием, хочет, чтобы вы стали одним целым!

Я медленно закрыла ящик и спросила:

- А так ли это плохо, Адам? Если книга содержит знания, то кто мешает мне применить их во благо? Представьте, сколько душ можно спасти, сколько тайн раскрыть!

- Вы, несомненно, имеете огромный талант, ma petite amie,* - голос призрака смягчился, стал почти ласковым. - Но поверьте мне, её может удержать только очень сильный заклинатель.

Иначе тьма просто поглотит вас. Унесите её из дома. Или лучше всего: попросите сделать это кого-то из слуг. У них нет мистических талантов. Книга не сможет говорить с ними, не сможет их соблазнить.

- Хорошо, поручик. Я избавлюсь от неё, - ответила я, подумав, что, возможно, будет лучше, если