Факультет бытовой некромантии - Лира Алая

— Я же не спрашивала, удобно или неудобно. В таких случаях следует уточнять, о чем я хочу поговорить. Правильно вообще спросить, чем вы можете мне помочь и что я хочу услышать. Почему некоторые мужчины такие недогадливые?

Мне в ответ что-то промычали. Я вздохнула. Позвала драконида, который тут же подхватил хвостом связанного мужчину.

— Не волнуйтесь вы так, — попросила я дергающегося секретаря. — Я ничего плохого с вами не сделаю. Просто поговорим, как я уже и сказала. И не шевелитесь. У драконидов на хвост есть шипы. Специально вас ранить не будет, но если вдруг вы перестараетесь...

Мужчина замер. Даже мычать перестал. Превосходно. А теперь надо подумать, куда же с Берсуммом прогуляться.

Прогулялись мы не так далеко, всего лишь за дом. Мне ведь нужно было понять, кого там ждал Берсумм?

Но разговор вышел не очень продуктивным: к сожалению, даже оказавшись в ситуации, когда его за руки подвесили магией к крыше дома, Берсумм ничего полезного не рассказал. Не потому что не хотел.

Хотел, очень хотел! Особенно когда я попросила драконида порычать. Понятное дело, когда на тебя орет огромный скелет, светящийся зеленым пламенем изнутри, язык развязывается. Правда, крик не настоящий — связок-то нет. Но благодаря магии и рык драконида скопировать можно.

В общем, Берсумм искренне хотел мне обо всем рассказать. Но не мог. Сначала из-за того, что я не давала ему говорить: надо же было немного напугать? Потом из-за того, что ничего не знал.

То есть, граф довольно часто просил его найти магов для дел: и сильных, и слабых. Можно сказать, что граф Либбер первым понял, насколько маги-простолюдины, особенно необученные, «удобны»: лучше слушаются, меньше просят, а также намного реже задают неудобные вопросы. Но почему сейчас случился такой дефицит, конкретно Берсумм не знал:

— Может, граф в курсе. Он всегда в курсе! — нервно ответил мужчина. — Но я не знаю. Я один из трех его секретарей. Да и секретарей он нечасто посвящает в свои дела, кроме, разве что, господина Шунаки, который служит Либберам уже несколько десятилетий. Вот они могут знать. А я просто исполнитель! Куда сказали, туда и пошел. Что сказали, то и сделал!

— О, такой послушный, — улыбнулась я. — Меня тоже послушаешься?

— Я слушаюсь графа...

— Даже в такой ситуации? — ухмыльнулась я. — Откажешь очаровательной леди с очаровательным питомцем, но согласишься со страшным нехорошим графом, который не обладает и сотой долей моей красоты.

Ладно, дальновидности и Берсумма не было, зато были мозги, потому что он мигом понял, что ответить:

— У вас самые убедительные аргументы, которые мне приходилось слышать.

Ага, только почему-то у Берсумма голос дрожал, а сам он косился на драконида, игравшего со своим хвостом. Милое зрелище, но, наверное, тут сильно зависит от предпочтений. Увы, не всем людям дано было разделить отличный вкус некромантов.

— Что вы от меня хотите?

— Чтобы вы намекнули графу, как он нехорошо себя ведет. Видите ли, мне надоело ловить крыс около моих учеников.

— Вы...

— Я учитель Резефа, — я даже не пыталась этого скрыть. — Лиферия фон Найтресс. И ваша задача сделать так, чтобы больше ни один из приспешников не оказался рядом с Резефом. Нам ведь с графом ссориться ни к чему, правда? Ничего хорошего из конфликта между Найтрессами и Либберами не выйдет.

Для последних особенно.

— Я... понял, — кивнул мужчина. — Сделаю все, что от меня зависит.

Я вздохнула, ослабила путы — и Берсумм упал прямо в траву, болезненно охнув. Я подошла к мужчине, который осторожно двигал своими руками, наконец свободными от пут. Растирал запястья и болезненно морщился. Я чуть наклонилась и схватила указательным и большим пальцем его за подбородок. Много сил не прилагала — этого хватило: мужчина уставился на меня как загнанный лисом кролик.

— Вы это сделаете. Без всяких зависимостей. Поняли?

Он молча. Потерял от страха дар речи?

— Если поняли, то моргните дважды, — улыбнулась я.

Ага, нервно сглотнул, но все же моргнул. Правильно. Я отпустила его лицо, выпрямилась и отошла.

— Я... я вас понял, госпожа Лиферия.

— Молодец, — похвалила я.

По привычке. Ну, кнут и пряник. Только вот он моим учеником не был, а потому моя похвала, кажется, вызвала противоположную реакцию.

— Я все сделаю. И...н-н-ни в коем случае не скажу графу, что вы на меня напали. Я знаю, что нельзя.

— Почему же? — я улыбнулась. — Это не нельзя. Можно. Нужно. Обязательно сообщите графу, что госпожа Лиферия фон Найтресс имеет к нему настолько много претензий, что готова нападать на каждого его подчиненного при необходимости.

— Д-дословно? — бедняга смотрел на меня как на сумасшедшую.

— Так, чтобы до него дошло. А теперь можешь идти. О, нет, постой минутку.

Берсумм, сделавший шаг вперед, замер.

— Расскажи мне про Резефа, — потребовала я. — Как ему там жилось. Обижал его граф?

— Нет! — воскликнул Берсумм. — Граф его никогда не обижал. То есть, он одинаково относился и к Резефу, и к своему законному наследнику Морку.

То есть, граф был одинаково плохим папашей для всех своих отпрысков.

— А мачеха?

— Я... я не знаю. Я в дела хозяйки дома не могу влезать, — Берсумм отвел взгляд.

Я вздохнула. Все понятно. Мой вздох снова напугал Берсумма, который моментально принялся оправдываться:

— Я не знаю совсем точно! Я проработал всего месяц, когда Резефа отправили в Асианскую академию!

Я посмотрела на мужчину и поняла: больше он ничего не скажет. Что ж...

— Можешь идти, — сказала я, усаживаясь на драконида.

На сегодня все дела завершены.

Приглашение от графа Либбера я получила наутро после разговора с секретарем.

— Вот это правильная реакция, — улыбнулась я, вскрывая письмо. — Быстрая. Осталось найти того, кто присмотрит за детишками, пока я съезжу в гости к графу.

— Я? — спросила Кастиэлла, садясь на мой стол как раз в том единственном месте, где не было работ учеников.

— Ты отправишься присмотреть за той самой малышкой-магом, которую очень хотел граф себе в слуги, — сказала я. —