Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина

В запыленном окне лавочки красуется потемневшая от времени деревянная табличка: «Распродажа снов». Если бы не эта странная надпись, я бы в жизни не обратила внимания на жалкую лавчонку и уж тем более не рискнула бы здесь что-то приобретать. В самом деле, какого же низкого мнения о покупателях должен быть торговец, чтобы так пренебрегать элементарной опрятностью, не говоря уже об отсутствии заманчивых товаров в витрине.

А может, сюда приходят лишь осведомленные, кому достаточно сути, а антураж неважен? Поэтому я вхожу в лавку. Внутри царит полумрак, и мне требуется время, чтобы к нему привыкли глаза. С потолка свисают запыленные букеты сушеных трав, горьковатый запах которых пробуждает легкую тревогу. Так бывает, когда отчаянно хочешь о чем-то вспомнить, но мысли ускользают, не позволяя уловить даже отголоски. На полках за прилавком расставлены горшочки, вазочки, флаконы, корзиночки, как я понимаю, со всяческими мазями и отварами. Должно быть, я попала в лавку знахарки. Но причем здесь сны?

— Что хотела, красавица? — раздается голос за моей спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В дальнем углу, незамеченная мною сразу, располагается, видимо, хозяйка. Пожилая женщина с резко очерченными чертами лица и на удивление яркими глазами зеленого, почти изумрудного цвета. Ее седые волосы заплетены в косы и украшены цветными нитями и бусами в форме цветов.

— Ваша надпись в витрине… Что она означает?

— А, заметила… Мало кому интересно, все считают нелепицей и проходят мимо… А ты, стало быть, веришь?

— Верю?

— В сновидения. В их силу и власть над нашими душами…

— Верю, — тихо говорю я, — Вы служите Сомнии?

— Ты смелая, раз так легко упоминаешь имя проклятой богини. Нет, девочка, я служу только себе. Но зачем отказываться от того, что само пришло в руки. Ты слышала что-нибудь о дримерах?

Я вспоминаю, как над моей ладонью кружится, переливаясь, странное существо и киваю.

— Надо же, а ведь ты не застала время до прихода третьей луны, больно молода. Что ж, пусть тебе подскажет сердце! Выбирай!

Женщина проходит за прилавок и осторожно раскатывает холщовый свиток, внутри которого обнаруживаются флаконы, наполовину спрятанные в кармашки. В каждом флаконе мерцает жидкость разных цветов — от солнечно-янтарной до чернильно-фиолетовой.

— Что это?

— Это сны, деточка, чужие сны, пойманные и сохраненные. Дримеры, лишенные радости летать. Ты можешь выбрать любой, но только один.

— И что мне с этим делать? — происходящее затягивает меня, не позволяя усомниться в логике происходящего.

— Как что? Ты выпьешь его, заснешь, и сон явится тебе. А поутру ты обретешь силу и умение того, кто был его хозяином или хозяйкой. Или получишь шанс наяву прожить то, что явилось тебе. Или вспомнишь что-то важное. Или забудешь, иногда это куда важнее…

— А если это будет кошмар?

— Нет, не бойся, здесь сны великие, страстные, мистические, приключенческие, но кошмаров здесь нет.

— Но как я пойму, что мне нужно?

Женщина качает головой:

— Не ты выберешь его. Он выберет тебя. Присмотрись, позволь им постичь твою душу.

Я осторожно протягиваю руку к флаконам, и мне кажется, что они засияли ярче. Завороженно вожу ладонью над разложенным холстом и слежу за нежными всполохами и переливами. Но потом вдруг чувствую, как меня, словно магнитом, тянет к одному флакону, который нежно мерцает розовато-голубым, как морозный рассвет.

— Вот это, — решительно говорю я и, прежде чем хозяйка успевает отреагировать, вытаскиваю флакон из кармашка.

Женщина улыбается:

— Ты сделала хороший выбор, милая, но не спеши его пробовать.

— Есть какие-то условия? Ритуал?

— Нет, если ты о полнолунии или доме на перепутье, то нет. Это никак не повлияет на его действие. Ты выбрала сон про потерю и обретение любви, про блаженное забытье, избавляющее от сердечных страданий. Просто прибереги его до поры, когда тебе нужно будет сделать выбор. Ты получишь подсказку, которая поможет тебе не ошибиться.

Я верчу в руках флакон. Сердечные страдания. Вот и ответ.

— Сколько это стоит? — запоздало спохватываюсь я.

— Да сколько дашь, тому и обрадуюсь.

Я вытаскиваю из кошелька самую крупную жемчужину, протягиваю ей:

— Хватит?

— Ты с побережья? — спрашивает женщина.

— Да, из княжества Сивинда.

— И как там?

— Там хорошо. Спокойно. Князь — мудрый правитель.

— Что ж, — ухмыляется она, — он долго к этому стремился.

Она что-то знает о Сивинде? Или говорит так, обжившись с ролью всеведущей?

— Скажите, еще про сны, — решаюсь я, — ведь дримеры принадлежали тем, кто служил в храме или улетали потом к Смотрителям. Может, вы знаете кого-то, кто еще чтит лунную богиню или хотя бы знает о ее ритуалах?

— А зачем тебе? — глаза отсверкивают зеленью.

— Мне… мне очень нужно…

— У меня есть много зелий, если хочешь, и от дурных снов избавит, и видение даст.

— Нет, это все не то. Извините, спасибо, я пойду.

Она окликает меня, когда я уже берусь за дверную ручку. Смотрит пытливо, потом все же решается. Быстро чертит на тонкой деревянной пластине какую-то схему.

— Названий не пишу, — резко бросает она, — запоминай! И учти, если по твоим следам кто придет выпытывать, знаю ли я что о последовательницах запрещенного культа, я тебя прокляну! Веришь или нет, прокляну!

— Не придут, — тихо говорю я и выхожу, тихо прикрывая дверь.

Флакон я традиционно прячу в кошелек, хотя наваждение рассеивается, и я уже не уверена, что когда-нибудь воспользуюсь шансом посмотреть чужой сон. Зато, как и обещал Игнис, я нашла что-то другое, более важное. Я получила шанс избавиться от части хаоса, который растет в моей душе.

— И долго мы еще будем идти? — Дирк продолжает ворчать, несмотря на мои обнадеживающие новости. — Сколько можно впустую…

Он останавливается, не договорив, когда перед ним, словно из ниоткуда, вырастает стройная женская фигура, укутанная в покрывала.

— Остановитесь! — у женщины тихий мелодичный голос и исполненные очаровательной грации жесты, которые что-то мне напоминают. — Мужчинам нет хода в заповедник! А ты, красавица, с чем явилась сюда? Подойди!

Я медленно подхожу ближе и вижу, как сверкают глаза из-под прозрачной вуали, закрывающей лицо незнакомки. Я ничего не говорю, да ей слова и не нужны. Она осторожно проводит рукой по моему лицу, шепчет что-то беззвучно и берет меня за руку, увлекая за собой.

— А вы, — бросает она моим спутникам, — ждите здесь! На рассвете она вернется!

Женщина ведет меня тайными тропами, мы пробираемся между причудливо сплетенными корнями деревьев, которые жадно обхватывают огромные замшелые валуны; проходим между обломков скал, буйно поросших зеленью; переходим ручьи; несколько раз минуем пещеры, вырубленные в светлой породе. И, наконец, забираемся в такую чащу, куда не проникает ни один солнечный