Катастрофа для декана - Ханна Леншер

Многослойные охранные чары башни восприняли агрессивное плетение Ксантира как нападение. Раздался оглушительный, пробирающий до костей вой, и весь этаж вспыхнул красным светом. Замки в дверях раздраженно щелкали.

— Бездна тебя подери, Ксантир! — рявкнул я.

Сонные и злые магистры в ночных халатах уже начали выглядывать из комнат. Если они сейчас увидят посреди ночи в своем крыле студентку, то будет весело всем.

Среагировав буквально на инстинктах, я схватил Ирмину за локоть и сделал стремительный рывок в боковой коридор, быстро приложил ладонь к сканеру артефакта. Замок мигнул зеленым, и я втолкнул ее в темноту своих покоев.

— Сиди тихо, — приказал я ей. — Мне нужно помочь этому идиоту утихомирить этаж.

Сбросив плащ на пол, я вышел и захлопнув дверь, сразу развернулся навстречу выходящему в коридор магистру зельеварения, натягивая на лицо маску невозмутимого и крайне недовольного декана.

Мне потребовалось минут сорок, чтобы убедить преподавателей, что столичный инспектор проводил плановую проверку чувствительности щитов, разогнать всех по комнатам и отключить сирену. Влепив Ксантиру пару ласковых за его топорную работу, я, наконец, подошел к своей двери.

Усталость навалилась каменной плитой. Я вошел внутрь и закрывшись, направился в спальню. Сейчас надо еще Ирмину отвести в общежитие и желательно никому не попасться по пути...

Я поднял глаза — и вся моя усталость испарилась в ту же долю секунды. Все мои попытки соблюдать хотя бы видимость приличий разлетелись в пыль.

Ирмина сидела на моей идеально заправленной кровати. Ее форма аккуратной стопкой лежала на кресле, а на ней осталось лишь тонкое кружевное черное белье, безупречно подчеркивающее изгибы тела. Фиолетовые волосы водопадом рассыпались по бледной коже плеч, контрастируя с темным покрывалом.

Она склонила голову, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц с манящей, кошачьей улыбкой.

— Ты долго, магистр, — мурлыкнула она. — Ты еще хочешь знать какое белье на мне сегодня?

Мой зверь внутри зарычал, и в два шага я оказался у кровати. Матрас прогнулся под моим весом, когда я навис над ней, Ирмина упала на спину, довольно смотря снизу вверх.

На этот раз я не спешил. Мой поцелуй был нежным и забирающим ее дыхание. Я целовал ее губы, скулы, скользил по изгибу шеи.

Ирмина тихо, прерывисто вздыхала, ее пальцы нетерпеливо расправлялись с пуговицами моей рубашки, добираясь до горячей кожи. Я расцеловывал каждый сантиметр ее тела, постепенно освобождаясь от последней одежды и оставляя её обнаженной в бледных лучах звездного света. Мой взгляд, потемневший от желания, скользнул по её безупречному телу, по тяжело вздымающейся груди.

Когда последние преграды из ткани исчезли, Ирмина чуть прикусила мое плечо, оставляя метку драконницы, и это признание сорвало мои тормоза. Я глухо зарычал, перехватывая ее запястья и прижимая их к подушкам по обе стороны от ее головы. А она засмеялась. Я обожал этот смех. Как и всю ее, сотканную из дерзости и сладости.

Склонился, покрывая обжигающими поцелуями её шею, ключицы, ложбинку между грудей. Ирмина протяжно застонала, запрокидывая голову и открываясь мне. От этого звука мой внутренний зверь торжествующе, собственнически зарычал.

Я навис над ней, а смелые ладони Ирмины скользнули по моей груди, нежно оглаживая старые боевые шрамы, и от её ласк мышцы дрогнули, натягиваясь, как стальные канаты.

Воздух в спальне стал невыносимо густым, пропитанным терпким запахом грозы и сладкой клубники.

— Эйдан, пожалуйста… — выдохнула она, глядя на меня бездонными, изумрудными глазами, в которых плескалось абсолютное доверие и мольба.

Я не заставил её ждать. Когда мы стали единым целым, из груди вырвался глухой, вибрирующий рык. Ирмина вскрикнула моё имя, до боли впиваясь ногтями в спину. Мир за стенами комнаты окончательно перестал существовать.

Остался только безумный ритм, жар её шелковистой кожи под моими руками, её прерывистые вздохи и непередаваемое чувство любви. Каждое мое движение отдавалось в ней сладким стоном, который я выпивал с ее губ. Она извивалась подо мной, отвечая с невероятной, обжигающей страстью, и мы сгорали в этом огне.

Серебристо-фиолетовая метка на её запястье вспыхнула ослепительным светом, когда я вплел пальцы в её ладонь, прижимая руку к подушке.

На пике наслаждения Ирмина закричала, выгибаясь в моих объятиях, содрогаясь от пронизывающей волны экстаза. Вслед за ней сорвался и я, ослепленный вспышкой удовольствия, отдавая ей всего себя без остатка, и с хриплым выдохом опустился рядом.

Тишина нарушалась лишь нашим тяжелым, рваным дыханием. Я крепко притянул её к себе, укрывая одеялом, зарываясь лицом во влажные сиреневые пряди. Её сердце бешено стучало прямо под моей ладонью, и в этот момент я знал совершенно точно: кем бы ни были наши враги, они проиграли в тот день, когда она переступила порог академии. Пока я жив — никому ее не отдам.

Только под утро, когда Ирми уснула на моей груди, я позволил себе задуматься о будущем. Ксантир копал глубоко, сегодня мы выяснили, что один из Чистых в академии. Скорее всего, преподаватель... Еще и странное дело пятнадцатилетней давности не давало мне покоя. Про план отца Ирмины и принца я даже думать не хотел.

Я бережно погладил серебристый узор метки на ее запястье, который тускло мерцал в полумраке. Теперь у меня такой же на плече. И мне нужно сделать все возможное, чтобы защитить свою пару.

Глава 30. Ирмина

Лекция по высшей рунологии тянулась мучительно долго. Старенький магистр Векс монотонно бубнил у доски, вычерчивая мелом схему трехъярусного защитного контура, а я сидела за своей партой на заднем ряду, тупо уставившись в окно.

Небо над академией затянуло свинцовыми тучами. Эйдан и инспектор Ксантир улетели еще на рассвете. Столичная ищейка нашла какую-то зацепку по делу моей матери, и Эйдан отправился с ним, категорически запретив мне покидать территорию академии.

«Я вернусь к вечеру, катастрофа моя. Будь хорошей девочкой и не сожги полигон».

Его хриплый шепот всё еще звучал в моих ушах, а губы помнили вкус поцелуя. Я неосознанно потянулась к запястью, поглаживая кожу там, где под тонким слоем скрывалась серебристо-фиолетовая метка. Сейчас я чувствовала себя по-настоящему живой и защищенной, даже несмотря на надвигающуюся свадьбу и символы на куполе.

Но мое спокойствие разбилось вдребезги с оглушительным треском.

Двойные дубовые двери аудитории не просто открылись — они с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены так, что с потолка посыпалась штукатурка. Магистр Векс поперхнулся на полуслове, а студенты испуганно обернулись.

На пороге стоял мой отец — лорд Ланарит, первый советник