Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

— То есть мы идём шпионить на чёрном рынке. В масках. Посреди двух десятков вооружённых контрабандистов. — Я посчитала на пальцах. — Шансы на выживание?

— Примерно такие же, как у вас при падении с дирижабля.

— Это не смешно.

— Немного смешно.

Я закатила глаза, но внутри уже закипал знакомый азарт. Тот самый, который обычно предшествовал самым безумным решениям в моей жизни.

— Хорошо. Но если нас убьют, я буду очень недовольна.

— Если нас убьют, вам будет всё равно.

— Это не аргумент!

Подготовка к выходу напоминала сборы перед полевой экспедицией, только вместо кисточек и лопаток мы брали оружие. Дамиан достал из тайника под полом два плаща с глубокими капюшонами и медные полумаски, закрывающие верхнюю часть лица.

— Маскарад? — я повертела маску в руках. — Выглядит как реквизит из дешёвого детектива.

— Выглядит как анонимность, — поправил Дамиан, застёгивая плащ. — На аукционе все скрывают лица. Это правило. Так что мы не будем выделяться.

Он вручил мне маленький, но очень острый нож с видом человека, который вручает трёхлетнему ребёнку гранату.

— Только в крайнем случае.

— Дамиан, у меня канцелярские принадлежности были страшнее, — возмутилась я, пряча клинок за пояс. — Однажды заказчик требовал переделать онлайн-курсы за ночь, а у меня под рукой был только степлер…

— Даже спрашивать не буду, что такое этот твой степлер. Держи нож ближе к поясу. И не отставай от меня ни на шаг.

— А если я увижу что-то важное и мне нужно будет отойти?

— Тогда кричи. Громко. Я приду.

— А если ты будешь занят? Например, отбиваться от пяти бандитов?

— Тогда кричи ещё громче.

Я фыркнула, но спорить не стала. План был безумным, но другого у нас не было.

В полночь мы стояли у старого, покосившегося дока. С реки наползал густой и липкий туман.

— Ненавижу туман, — прошептала я, ёжась от сырости.

— Зато не видно, как вы дрожите, — отозвался Дамиан.

— Я не дрожу. Это вибрация от проходящего где-то бронтозавра.

— В столице нет бронтозавров.

— Значит, это вибрация от моего возмущения.

Он тихо усмехнулся. Из тумана вышел человек с факелом. Лицо скрыто капюшоном, голос хриплый, как ржавые петли.

— За мной. Без резких движений.

Мы двинулись через лабиринт заброшенных складов. Подвал огромного пакгауза встретил нас запахом машинного масла, крови и дешёвого табака. Масляные лампы выхватывали из полумрака лица — десятки людей в масках и без, с оружием и без, с жадностью в глазах и без. Последних было меньшинство.

В центре зала на массивном дубовом столе под стеклянными колпаками лежали яйца. Я вцепилась в рукав Дамиана так, что ногти пробили ткань.

— Это они, — прошептала я одними губами. — Яйца из нашего заповедника. Я узнаю кладку анкилозавров по текстуре скорлупы.

— Тихо, — выдохнул он, накрывая мою руку своей. — Наблюдаем. Не покупаем. Помнишь?

— Помню. Но мне всё равно хочется дать кому-нибудь по голове.

Аукцион шёл быстро и жестоко. Лоты сменяли друг друга — череп, зуб, шкура, когти. Меня физически тошнило. Это были не лоты, а трупы, превращённые в товар.

— Мы должны это остановить, — прошептала я, наклоняясь к его уху.

— Не здесь. Слишком много людей. Проследим за победителем.

И тут женский голос разрезал гул торгов, как скальпель.

— Пять тысяч золотых!

Я обернулась. Фигура в тёмном плаще у дальней стены. Неподвижная, как статуя, но шлейф уже знакомых духов долетел даже сюда.

— Изабелла, — выдохнула я. Вот ты и попалась с поличным, голубушка!

Дамиан напрягся, его пальцы впились в моё запястье.

— Уверена?

— На девяносто процентов. Десять процентов — моя паранойя.

— Десяти достаточно. Не спускай с неё глаз.

Торг завершился. Изабелле вынесли яйцо, завёрнутое в бархат, и она скользнула к боковой двери, скрытой тенью.

— Идём, — шепнул Дамиан.

Мы двинулись следом, лавируя между масками и плащами, но на выходе из подвала путь нам преградил верзила с перебитым носом и руками размером с лопату.

— Господа, — произнёс он, и его голос звучал как скрежет камней. — Вы что-то забыли?

Я не успела и слова сказать, как верзила схватил меня за плечо. Пальцы больно впились в ключицу.

Дамиан среагировал мгновенно. Короткий удар в челюсть — хруст, и верзила рухнул, как мешок с цементом.

— Бежим! — рыкнул Дамиан, хватая меня за руку.

Темнота подвала рванулась навстречу. Позади — крики, топот, лязг оружия. Бах! Пуля выбила щепки из колонны в дюйме от моей головы.

— Пригнись! — Дамиан толкнул меня в узкий проход между домами.

Щель была такой тесной, что пришлось повернуться боком. Каменные стены сдирали ткань плаща. Мы втиснулись, прижавшись друг к другу, и замерли. Мимо пронеслись преследователи — топот, ругательства, звон стали. Потом тишина.

— Ушли? — прошептала я хриплым голосом.

Мой затылок упирался в его ключицу. Его дыхание щекотало висок. Одна рука на моей талии, другая сжимает мои пальцы. Слишком близко. Слишком опасно. И слишком хорошо.

— Кажется, да, — выдохнул он.

Я слышала его быстрое сердцебиение. Его пальцы на моей талии скользнули чуть выше — почти невесомо, но от этого прикосновения у меня перехватило дыхание.

— Ненавижу аукционы, — прошептала я, пытаясь спрятаться за иронией.

— Я тоже. И туман. И верзил с перебитыми носами.

— А что ты вообще любишь?

Слова вырвались раньше, чем я успела их отфильтровать. Дамиан замер. Тьма вокруг нас была густой и тёплой, и я чувствовала, как он медленно наклоняет голову.

— Сейчас? — прошептал он, и его губы оказались в опасной близости от моих. — Я люблю, что ты жива, Алина.

И в этом тихом признании, в запахе пороха и его кожи, в биении его сердца, которое казалось продолжением моего, я поняла — я влипла по самые уши…

Поцелуй в тёмном переулке — это, конечно, хорошо для романтической статистики, но утро безжалостно вернуло нас в суровую реальность. Мы сидели в гостиной «Золотого птерозавра», и перед нами стояла проблема. Гораций не заговорит. Старик слишком хитёр и слишком труслив. Он понял, что мы не просто покупатели, раз сбежали с аукциона, и теперь сидит в своей лавке, дрожа над золотом и ожидая