Пламя - Наталия Джастер

Воспользовавшись их ошеломленным молчанием, рыцарь продолжил:

— Бриар из Осени чтит своих солдат. В Теневом Саду она почтила смерть Мерита по обычаю нашего народа. «Пусть Осень согреет тебя», — процитировал он. — Тканью собственного платья она стерла его кровь. Со скорбью она положила кленовый лист ему на голову. Я это видел!

— Как и я, — выкрикнул Поэт. — Разве это не признак искренней души?

Ропот пробежал по отряду. Как правило, члены королевской семьи не падали ниц и не портили свои бесценные одежды, чтобы омыть раны подданного. Но я это сделала. Мерит заслужил мое почтение и даже больше. Это было меньшее, что я была должна любому солдату этой нации. Поистине, я бы сделала это и даже больше для этих людей, для своих сородичей, для своего дома.

Поэт говорил, что пожертвует этим континентом ради меня. И хотя я любила его за это, я почтительно не соглашалась в одном.

Принцесса никогда не поставит себя выше других.

Принцесса пожертвует собой, чтобы спасти этот мир.

Правитель не разделяет свой народ. Правитель объединяет его.

В этом и заключается признак истинного лидера.

Наш план состоял в том, чтобы прибыть к солдатским казармам и обратиться к ним в первую очередь. При этом дворе верность солдата значила больше, чем одобрение совета. Если и была группа, которая мне была нужна на моей стороне больше всего, так это эти бойцы. Если они будут со мной, у меня будет шанс с дворянами, чья поддержка в конечном итоге могла бы распространиться на все остальное королевство.

Мастера могли построить эту нацию. Совет мог управлять ею. Корона могла вести ее и представлять. Но эти солдаты защищали Осень, защищали ее своими жизнями. Их кровь поливала эту землю из поколения в поколение. Как я могла не жаждать их признания в первую очередь?

Если бы это были Весна, Лето или Зима, возможно, моего выступления было бы недостаточно. Но это была Осень. Милосердная и благотворительная. Хотя толпа колебалась, они также и слушали.

Я держала голову высоко поднятой.

— Возлюбленная Осень. Я вернулась с обещанием верности и надеждой на ваше прощение. Я не выстраиваю иерархий для своего народа и никогда этого не делала. Каждый гражданин равен в моих глазах, и хотя вы можете не одобрять этого, я клянусь вам. — Приложив ладонь к груди, я позволила своему голосу взмыть ввысь. — Так же как Осень — это моя кровь, я буду защищать это королевство и служить этому двору, как всегда — с заботой и преданностью. Урожайные поля позволили мне пройти. Ваш Первый рыцарь сказал свое слово. Теперь дело за вами. Я к вашим услугам и смиренно прошу вашей верности.

Морально выверено. Правильно обращено. Почтительно донесено.

Но недостаточно. Я видела это по их наморщенным лицам и нахмуренным бровям. Солдаты не дадут легко себя завоевать официальной речью.

Мой взгляд метнулся к Поэту, который едва заметно склонил голову. Слова сильнее оружия. Очаруй их, Ваше Высочество. Я перефразировала себе под нос, цитируя шута из того далекого весеннего дня, в уединенном коттедже, когда мы наконец перестали быть врагами. «Глупцы верят, что славу можно найти на острие меча, а не на кончике собственного языка».

Да. Именно так.

Поэтому я опустилась на колени. Коленопреклонение вызвало мгновенную реакцию — ошеломленные звуки сорвались с губ рыцарей. Ни одна королевская особа благородных кровей и воспитания никогда не падала ниц перед своей армией. И все же я никогда не претендовала на звание высшего существа и никогда не буду себя таковым считать.

Я не была просто принцессой традиций. Я была принцессой народа.

Судьба привела меня в эту жизнь. Но мои поступки позволили мне в ней остаться.

Кровь даровала мне трон. Однако я не стану сидеть сложа руки и пожинать плоды, как нечто само собой разумеющееся. Я всегда стремилась заслужить то, что имею, потому что граждане оказали мне эту честь.

Осень не принадлежала мне. Я принадлежала Осени.

И прежде всего, это королевство ценило честность.

Стало так тихо, что можно было услышать, как соломинка падает на землю. Пропитанная кровью трава колыхалась на ветру, туман опоясывал башни замка, огромные клены устремлялись ввысь, а далекие поля сияли под усыпанным звездами небом.

С одним закованным в кандалы запястьем и другим свободным я черпала слова из глубоко запрятанного места. Один за другим мои глаза останавливались на каждом лице, начиная с Поэта.

— Я дорожу вами, — сказала я, мой голос был сырым, как открытая рана.

Взглянув на своих друзей и рыцарей, я продолжила. Мои слова обросли мышцами и сердцебиением.

— Мы не так уж сильно отличаемся. У нас есть наши привязанности, наши страхи и наши сомнения. Много раз я боялась быть правительницей. В другое время я чувствовала смирение. А в другие дни, — я грустно улыбнулась, — в другие дни я была благодарна. Не за свой трон, его власть или богатства. Привилегия исходила от служения величественным деревьям Осени, ее бродячей фауне и ее туманным небесам.

— Я работала на ферме и собирала урожай среди вас не для того, чтобы самоутвердиться, а чтобы отдать себя этой земле, заботиться о ней, как она заботится о нас. Мое горло сжалось, но голос выровнялся, когда я обращалась к каждому воину. — Я могу наизусть читать предания, распознать каждое семя и культуру, и ориентироваться на этих дорогах без карты. — Я подумала о дубовых листьях, вплетенных в мои волосы — благословение Затерянных Домов-на-Деревьях. «Но только в свое отсутствие я полностью слилась с этой землей, и она ответила мне тем же. Дикая природа Осени научила меня, как мало я знаю и как много мне еще предстоит узнать».

Кандалы звякнули на моей руке.

— Я не совершенна, но я искренна. Я совершала ошибки, и это будет не в последний раз, что приводит меня в ужас. Но если Осень — это нация честности, то я возвращаюсь к вам лишенной всего, обнаженной и к вашим услугам. Я больше, чем суверен — я ваша служанка.

Наконец мой взгляд вернулся к Поэту. Всегда все начиналось и заканчивалось им.

— Я всегда буду делать то, что считаю правильным для этого Сезона и для вас. Если вы верите в это, встаньте со мной.

Губы шута поползли вверх, и он произнес одними губами: Браво. Мой собственный рот растянулся в усталой улыбке, которая погасла, когда Эйр шагнул вперед. Мужчина ударил кулаком себя в грудь и опустился на