Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

Шёлк был цвета огня. Он переливался при каждом движении, как пламя в камине: в складках вспыхивал багрянцем, на сгибах отливал медью, а там, где на него падал свет, загорался чистым золотом.

Мадам Флоранс уже рисовала угольком на листе бумаги. Открытые плечи. Корсаж, расшитый золотой нитью так, будто по нему бегут языки пламени. Пышная юбка, которая будет волной разлетаться при каждом шаге. Длинный шлейф.

Платьем для бала дело, разумеется, не ограничилось. Утреннее платье из тёмно-зелёного бархата. Платье для прогулок, тёплое, цвета палой листвы. Строгое тёмно-синее для визитов во дворец. Вечернее из чёрного кружева на алом чехле. Ещё одно, и ещё. Амазонка для верховой езды. Домашние платья, мягкие и простые. Шали, накидки, капоры.

Когда помощница мадам Флоранс подала ей итоговый счёт, Адалин мельком увидела цифру и едва не уронила бокал с вином.

- Сабина, - прошептала она, - на эти деньги можно купить небольшую деревню.

- Две, - невозмутимо поправила Сабина.

Мадам Флоранс аккуратно сложила счёт пополам и вложила в конверт.

- Счёт на имя Асхардов, - сказала она громко и отчётливо, так что её услышали в соседнем зале. - Для миледи Асхард.

У соседней двери, перед витриной шляпницы, стояли три драконицы.

- Это она, - сказала та, что в голубом. - Та самая девка, которую привез генерал.

- Боги, а я думала, она хотя бы хорошенькая.

- Ну, что-то в ней генерал нашёл.

- Ах, милая, генерал три года сидел на границе. После трёх лет на границе и деревенская прачка покажется богиней. - Смешок. - Подцепил там себе девку, а теперь таскает за собой. Говорят, она живёт прямо у него во дворце.

Мирта за спиной у Адалин побагровела и шагнула вперёд. Адалин, не оборачиваясь, коснулась её локтя. Служанка замерла.

Внутри у Адалин поднималась знакомая горячая волна. Кончики пальцев закололо. Огонь просился наружу: подпалить эти нелепые перья, опалить меха, показать им, этим холёным, надушенным, никогда в жизни не знавшим ни боли, ни унижения…

«Нет», - сказала она себе.

Адалин спокойно, неторопливо стянула с левой руки перчатку. Палец за пальцем. Протянула перчатку Олли. И, не удостоив драконниц ни единым взглядом, подняла руку, чтобы поправить выбившуюся из причёски прядь.

Солнечный луч упал на кольцо.

Разговор у витрины резко оборвался.

Адалин не оборачивалась. Но в тёмном стекле витрины напротив она прекрасно видела отражение. Драконица в голубом застыла с приоткрытым ртом. Та, что с лорнетом, медленно, очень медленно опустила его. Третья побледнела так, что стала одного цвета со своей собачкой.

И тут на крыльцо выбежала мадам Флоранс. Она запыхалась и держала в руках что-то, завёрнутое в шёлковую бумагу.

- Миледи Асхард! - воскликнула она на всю улицу. - Простите, миледи Асхард, вы забыли образцы кружева! Я велела отправить остальное прямо во дворец, к вечеру всё будет у вас.

Адалин приняла свёрток, кивнула модистке и тепло ей улыбнулась.

- Благодарю вас, мадам.

А потом, всё так же не глядя на драконниц, села в карету. Эйрон захлопнул за ней дверцу, но прежде, чем она закрылась, Адалин успела услышать, как одна из них тихо, сдавленно ахнула.

Шубку у братьев Орсини выбрали из чернобурки, длинную, до самых пят. Вторую, покороче, для прогулок, из рыжей северной лисы, огненно-медную, такую яркую, что Мирта, примерив капюшон, завизжала от восторга. Муфту из горностая. Пелерину из серебристого соболя.

- Серебристую не надо, - сказала Адалин.

Младший Орсини (а может, старший, она так и не разобралась) удивлённо поднял бровь.

- Это лучший соболь в этом сезоне, миледи. Цвет клана Серебряных, он сейчас в большой моде…

- Именно поэтому, - сказала Адалин. - Не надо.

У Ансельма, парфюмера, в крошечной лавке, где воздух был таким густым от ароматов, что кружилась голова, старый мастер долго водил носом у самого её запястья, будто гончая, взявшая след.

- Дым, - бормотал он. - Мёд. Сухие травы. И что-то ещё, горячее, как камень на солнце… Миледи, вы ведьма?

Сабина возмущённо выпрямилась, но Адалин рассмеялась.

- Да.

- Огненная, - кивнул Ансельм, ничуть не смутившись. - Ну конечно. Вам нельзя носить цветочные. Вам нужно… - он исчез за занавеской и долго звякал там склянками, - вот.

Он протянул ей крошечный флакон из тёмного стекла. Адалин открыла пробку.

Запахло тёплой амброй, горьким апельсином и чем-то пряным, вроде гвоздики, а под всем этим - тонкой, едва уловимой ноткой дыма, будто кто-то только что задул свечу.

У неё закружилась голова. Это пахло домом. Её домом, «Сердцем Пламени», вечерами у камина, ночами рядом с Алариком.

- Как оно называется? - спросила она.

- Пока никак, -пожал плечами Ансельм. - Я составил его двадцать лет назад для одной дамы. Она не успела его забрать.

- Пусть будет «Возвращение», - сказала она.

Последней перед ювелирами была лавка вдовы Делакруа.

- Мужчины, - объявила она, глядя на близнецов, - остаются снаружи.

Эйрон открыл было рот, но Ильмар схватил его за шиворот и выволок на улицу.

То, что вдова Делакруа выложила на бархатный прилавок, заставило Адалин покраснеть до корней волос.

Кружево. Тончайшее, невесомое, как паутина, как иней на стекле. Чёрное, белое, цвета слоновой кости, цвета вина. Сорочки, которые просвечивали насквозь, и казалось, сшиты не из ткани, а из воздуха. Пеньюары с широкими рукавами, похожими на крылья. Чулки, тонкие, как дыхание, с кружевными подвязками. Корсеты, расшитые крошечными жемчужинами.

Ювелирный дом Валлардов занимал целое здание на углу Шёлковой и Храмовой улиц.

Старый Валлард вышел ей навстречу и увёл в отдельный кабинет. Там, на чёрном бархате, ей разложили камни. Рубины, тёмные, как запёкшаяся кровь. Огненные опалы, внутри которых плясали искры. Жёлтые сапфиры, похожие на застывший мёд. Гранаты, цитрины, топазы.

А потом, пока Сабина обсуждала с ювелиром гребень для